Последний обоз

— Так рубаха же… Я Удачникову рубаху стирать забрала. И подштанники.

— Это ничего. Тряпьё в хозяйстве всяко пригодится. Отдай Тишке корзину, барахло она и одна развесит. А ты ступай к себе. Приоденься, морду умой. Нынче днём у нас гости будут, Старый Хорь с сыном. Сговариваться о тебе, никчемухе, желают.

Швырнув наземь корзину с мокрым бельём, Омела бегом кинулась к крыльцу, упала перед отцом на колени:

— Батюшка, родненький, не отдавай им меня! А будешь неволить — совсем с хутора уйду!

Зуй на все эти крики со слезами и бровью не повёл.

— Цыц, дура, — сказал он спокойно и веско. — После благодарить станешь. А Нарока своего беспутного забудь. Нужна ты ему, как пролитая вода. Он сам говорил, что приоградские девки в постели много слаще лесных.

Омела, вдруг отвердев лицом, вскочила на ноги и как-то по-особенному улыбнулась. Заметив эту странную перемену, Зуй нахмурился:

— Смотри мне, чтоб при гостях без пакостей! Куда?

Однако строптивая дочь уже метнулась в дом через чёрный вход.

После, развесив стиранное и тихонечко проскользнув на бабью половину, Тиша отыскала сестру перед раскрытым сундуком с приданым. Вытащив лучшую из своих рубах, ту, что заботливо расшивалась для самого важного дня в девичьей жизни, Омела подбирала к ней яркую шаль. В наивной надежде, что гроза каким-то неведомым образом прошла стороной и теперь всё будет хорошо, Тиша обняла её за плечи и прошептала:

— Ах, сестрёнка… Скоро счастлива будешь…

Омела стряхнула с себя Тишины руки и недобро рассмеялась.

— Что, удобно-то сестру-засидку за Хорька спихнуть, чтоб перед людьми не позорила?

— Он, вроде, мужик неплохой, — попятившись, испуганно пробормотала Тиша.

— Вот сама за него и иди. А я… О, я им всем покажу, как мне голову морочить! Сама приду к Нароку в дом и коснусь очага!

— Так нету ведь у патрульных своих домов, в казарме он живёт.

— Значит, к этлову очагу вместе пойдём!

— И потом, отец же сказывал, у Нарока другая девка есть, приоградская…

— Враньё.

Проезжая мимо пожарища, черневшего на месте Коштырей, Торвин заметила, что рядом с ним уже во всю строится новая изба.

— Похоже, местные не останутся по нашей милости без самобульки. Пустячок, а приятно, — сказала она, надеясь немного разбавить повисшее в их компании унылое молчание. Однако Добрыня только вздохнул в ответ, Нарок же, похоже, даже не услышал её слов.