Градобой

Артак Сутунбаш нашёл на поле боя тело Калаяра, помолчал и вздохнул над ним, а после велел сделать чашу из его черепа, потому что достойно иметь сыну память об отце. Ювелир Ханукка бар Моисей за добрую плату выварил череп тугарского хана, опилил его и мастерски обрамил в чистое серебро. Любил Артак вкушать из него питный мёд по праздникам.

Как речено было в день градобития, так и стало. Ханич принёс нерушимую клятву, остался ей верен до смерти и завещал эту верность потомкам.

Вщижскую землю по Десне степь звала с тех пор Туган-улус, Страна Родни.

И пока они были живы, степь не ступала в Подесновье. Даже когда их погребли воздушным погребением, страх перед ними, мёртвыми, долго берёг земли вдоль Десны от нашествия.

До сих пор духи их витают над Десной, храня родные земли.

* * *

Широка земля, мать бескрайняя.

Велики её леса, богаты зверем и мёдом, много в них дерева для всякого узорочья и для любых поделок, от туесков до величайших бочек, от кубарей до крепостных стен.

Высоко небо, путь богов. Одни из них исчахли, поклонения лишённые, другие брезжат – и даже вновь крепнут, вдыхая память новых поколений. В облаках видны лики, в ветре слышны голоса, а в грозу они крепнут, обретая прежнюю силу и мощь.

Одного не слышно в звуках неба и земли – имени Бахмута.

Потомки вщижан взяли верх на земле. Хлебными полями, тучными стадами, верными дорогами и крепкими домами, каменным и железным строением оградили они земли от хищной кочевой власти, могущей лишь брать, не созидая.

Плачьте, жёны тугарские – ваши сыны навсегда мертвы, их кости волками обглоданы, плугом размолоты, втоптаны в прах. Вовек не воскреснуть злым хищникам, живущим разбоями, привычными жать, где не сеяли. Пепел их стал землёю для хлеба осёдлых народов.

Осталась от прежних времён только песня – протяжная, долгая, вечная как степь, мреющая как жаркая дымка над ковыльными просторами, ворожащая о старине, когда сильный был прав, а честный – согбен.

Волнует песня души, в которых частица степного простора, запах горьких трав, курение дымных пожаров, дыхание дикой воли, не знающей границ и меры. Иной раз и взовьётся человек, как птица оторвётся от земли и прянет вдаль – искать иной, неведомой судьбы, неслыханной свободы, небывалой воли. Заманчиво воспарить, зная над собой одну лишь власть – своё хотение.