Градобой

Много сил придётся приложить Бажену, чтобы вернуть ей направление и скорость, не дать раньше срока пролиться.

Но лучники за Десной в цепи не выстраивались, тетив не напрягали. Они не понимали, что и почему. Творение Бажена – туча-страшилище, – заворожила всех, повернула все глаза и головы в одну сторону.

В степи такого не увидишь, хоть три жизни проживи.

Это наше, природное, чаровным голосом напетое. Любуйтесь, котлоголовые, пока оно не разразилось.

Только ханские сигнальщики махали стягами и дули в писклявые, пронзительные дудки – кому, что передают?.

– Нам бы кого на смену, – выдохнул Бажен. – Чтобы в лад подхватил. Браты, может, возьмётся кто? Дело-то ладится.

Воины ободряюще клали ладони ему на плечи, потряхивали, негромко похваливали, но взяться за пение… Хотя – один решился, стал рядом с Елицей и попробовал возвысить голос с нею заодно. Она кивнула похвально – «Продолжай», – и подалась к сыну:

– Он долго не выдержит, берись ты.

– Я опускал волну к лесу за рекой, – торопливо заговорил Бажен, – чтобы был отзвук и влёк тучу.

– Придётся орудовать тем, что есть. Перенимай волну, парень слабнет.

И точно, парень-гора уже едва держал звук.

Воин вспотел, глаза выпучил, едва не сомлел. Каково это – силу стихий сквозь себя пропускать, живому человеку кузнечные мехи изображать.

Еле успел Бажен сменить его, как закричал дозорный с западной стены:

– Тугаре в поле! У леса вижу их, к натиску развернулись. Лучники, сюда!

Конница кочевников выглядела с тына как грязная бурая пена, возникшая у сочно-зелёной стены леса. Такая накипь по весне бывает у запруд.

– Отвлекают поганые, – проворчал старшина крепостного отряда, оправив колчан. – Как бы не через реку хлынули сейчас… Пой, Бажен, пой – мы поле прикроем, да и град поможет.

– У заречных мало времени осталось, – бросила Елица, наблюдая, как за Десной у берега собирается ертаул. – Три раза счесть до дюжины, и туча их накроет. Они не успеют переплыть…

«…и как бы туча не накрыла нас самих», – уже про себя добавила она, не желая пугать воинов. Понукать Бажена было уже поздно – сын уверенно вёл свою песню, но тучу едва сдерживал, слишком быстрый разбег взяла небесная громада.