Бирит-нарим

Изменился ли он хоть в чем-то за эти месяцы? По-прежнему смотрит спокойно, серые, нездешние глаза затягивают, и взгляд не разгадать. Но все же...

Намтар одним долгим глотком осушил чашу и внимательно посмотрел на Шебу, потом на Тирид. Они молчали, ждали его слов.

— Сила ваша выросла, — проговорил он наконец. Медленно, словно взвешивая каждое слово. — Скоро я перестану быть вам опорой, вы станете свободными. Готовы ли вы исполнить то, что пообещали когда-то?

Тирид взглянула на любимого, но тот не отводил глаз от хозяина.

— Расскажи, что мы должны сделать, — попросил Шебу.

Казалось, Намтар ждал этих слов.

— Сегодня, на исходе дня, — отозвался он, — вы должны зачать ребенка. А после — воспитать его так, как я скажу.

Тирид тихонько рассмеялась. Намтар повернулся, и она потупилась, но не стала молчать.

— Я стала Шебу женой уже так давно, что потеряла счет годам. И до сих пор у нас не было детей.

— Ты не должна обещать, — прервал ее Намтар-Энзигаль. — Я обещаю тебе. Если выполнишь то, что я велю, родишь ребенка, которому суждены могущество и слава. Согласна ли ты?

Тирид не смотрела на Энзигаля, не смела поднять глаза. Он спрашивает меня. Значит... Шебу согласен. Как я могу отказаться? Хозяин говорил, что будет просить, но он не просит, он обещает бесценный дар.

— Я согласна! — сказала она, и голос прозвучал неожиданно звонко.

— Дождаться заката, — ответил Намтар и улыбнулся.

Должно быть, эта улыбка устрашила бы любого зверя, человека или пьющего кровь. Но не Шебу и Тирид, детей его сердца.

Вопросы теснились в груди, готовы были сорваться с языка. Но Тирид сдержала себя и не тревожила хозяина понапрасну. Делала то, что он говорил: разожгла огонь, принесла воду. А потом села поодаль, у входа в шатер. Даже с Шебу она боялась заговорить.

Намтар-Энзигаль вынул из котомки сушеные травы, растер в порошок, высыпал в чашу, залил горячей водой. И теперь просто сидел, закрыв глаза, и, казалось, не делал ничего. Но Тирид была уверена, что он творит колдовство, — птицы умолкли, ветер стих, и лишь солнце в небе говорило о течении времени.

Иногда хозяин протягивал руку и закрывал чашу ладонью. Шептал что-то — слов не разобрать.