Погоня за Фортуной

А уж если его связать с колдовством… Прежде всего - предупредить Джулиану, надо ехать, немедленно!Он подумал, не сказал ли это вслух, когда Теодор вдруг встал и начал собираться.- Я сам поеду, - буркнул тот в ответ на вопросительный взгляд Джеймса. - Опричники приехали, тебе лучше здесь побыть. А я и пешком дойду, не сломаюсь, и отбрехаюсь, если что. Пиши записку Ульяне Петровне, или на словах что передать?- Я напишу! - решился Джеймс.

*Ка́ли́ка - старинное название странников, поющих духовные стихи и былины

Глава 8

В Горицах Федька удачно первым делом увидел Марфицу.

Точнее, она кинулась к нему, схватила за руку и потащила куда-то за клети.- Зачем пришел? У нас неладно!- Записку для Ульяны Петровны принес, братец беспокоится. Ты, дева, вот что скажи - сможешь передать? Или я на словах обскажу?- Да передам уж, давай, - Марфица укрывала послание от Горея в складках платка, попутно восхищаясь вслух тем, какой у Ульяны Петровны братец добрый, хоть и смешной донельзя. Федька несколько раз предлагал Горею одеться по-человечески, но тот только фыркал и поправлял свой кургузый плащ. - А ты здесь не стой, - спохватилась она, - пойдем, я тебя пока в подклет посажу, а то неспокойно у нас.- Знаю, опричников в Кириллове видел.- Охти нам! - Марфица закрестилась, и принялась еще быстрее толкать Федьку к подклету. - Я замок для вида навешу, а ты сиди пока, скоро обернусь!Место было не из худших. Федька вспомнил лаз из баньки - тут хотя бы ноги вытянуть можно, а в окошечко над дверью и вовсе был виден весь двор, куда въезжали сейчас всадники в черном. На шее у лошадей болтались оскаленные собачьи морды.Федька, как зачарованный, стоял у окошка, хотя надо было бы забиться подальше и ждать, не дышать. Предводитель оглядывал двор и каждый раз, когда он поворачивал коня в сторону подклета, Федьке хотелось зажмуриться.Опять Басманов, что ты будешь делать.Басманов тем временем о Федькиных переживаниях не подозревал. На крыльцо вышла одна из монахинь, спросила неслышно, ей ответил кто-то из опричников. Монахиня скрылась, все продолжили стоять.Дверь на крыльцо распахнулась, вышло несколько женщин в черном, встали по сторонам. “Княгиня идет!” - понял Федька.Лица Ефросиньи Старицкой он не видел - мешал навес крыльца. Только монашеское одеяние, да светлый резной посох, на который княгиня опиралась. Ефросинья стояла молча, точно вечность была у нее в запасе. Басманов также молча смотрел на нее, поигрывая заплетенными косицами в конской гриве.