Город во влажной низине

На четырех гребнях, воткнутых в пучок, были вырезаны знаки долголетия и процветания.

Разговор с этой весьма живой особой по имени Каки принес куда больше полезных сведений.

Призрак появлялся каждую ночь вскоре после полуночи. Иногда его слышали служанки, иногда — только госпожа, но он всегда оставлял следы. Рвались прочные шнуры, удерживающие занавеси. В золе жаровни оставались странные белесые пятна. Собаки во дворе заливались истошным лаем. Порой слышались стенания и вопли, но чаще призрак жутким замогильным голосом проклинал Йурихану, грозя ей всяческими несчастьями.

Каки слышала его собственными ушами, и голос, вспоминала она, пугал до дрожи, пробирал до самых костей.

Люди, как поняла Аджисай за годы обучения, склонны преувеличивать или же преуменьшать. От них никогда не добьешься точности. Поэтому заклинателю нужно все увидеть собственными глазами.

Слуг она отправила к отцу с запиской. Анзу предоставили место в комнатушке для слуг на женской половине, сама же Аджисай в сопровождении Каки прошла в спальню хозяйки.

Это было просторное, но удивительно темное и неуютное помещение. Пол устилали циновки, от которых исходил слабый запах плесени. Занавеси выгорели, потускнели, рисунки на ширмах покрылись неприятными пятнами. Все в этом доме словно бы старело и умирало.

Подготовив постель, управительница погасила все лампы, кроме одной, и удалилась. Аджисай сбросила стесняющее движения верхнее кимоно, вытащила тяжелые гребни из прически и опустилась на матрас. Мукей-то она положила перед собой, коснулась пальцами рукоятей и прочитала короткую защитную формулу.

Против духов и демонов это было надежное оружие, но что делать с призраками, она не знала.

Где-то в отдалении послышалась трещотка ночного сторожа, зычный его голос возвестил, что в столице наступает час крысы и на улицах все спокойно. Аджисай встряхнулась, гоня сон, распрямила спину, потерла затекающую шею. Она завидовала немного мужчинам, им нет нужды держать осанку, сидя на коленях. Им не нужно быть изящными и грациозными.

Им…

Скрипнула половица. Зашелестел шелк занавесей. Запахло плесенью — этот запах был уже знаком, но теперь вдруг стократ усилился — и гарью. На мгновение мелькнуло перед глазами навеянное этим запахом видение пожарища, давно остывшего пепелища.«Призрак явился, - поняла Аджисай. - Сейчас он начнет проклинать».

Призрак молчал.

Собаки залаяли. Поднявшийся ветер ударил в стену дома так, что задрожали рамы. Аджисай нащупала рукояти мукей-то, сжала во влажных ладонях.