Сказка наизнанку

Вымела у него всё, паутину сняла. Девке его этой, которая на стене, сарафан и платок нарисовала, а то уж очень смотреть было срамно. И портянки его вонючие в речке отполоскала и по двору развесила. Он обрадовался, как ребятёнок, обнял меня и давай в щёки нацеловывать! А Свит увидал — и ну ворчать: «Эй, Корвин, это, вообще-то, моя жена. Свою заведи — её и слюнявь». Только куда эдакому жениться? Он вечно без монет сидел. Как жалование получал — начинал каждый вечер таскаться в кабак. Оттуда уж возвращался всегда на бровях, иной раз даже буянить затевал, песни в ночи орать, и все, как на подбор, срамного содержания.

Или вдруг вовсе не приходил ночевать домой. Я сперва удивлялась, спрашивала у Свита, куда ж он запропастился и чего спать не идёт. Свит только отмахивался. Но раз всё же ответил: «Да к девкам он пошёл. Вот там пускай и ночует, если не выгонят». Я тогда ещё подумала, что если к девкам — это хорошо, глядишь, присмотрит себе какую в жёны. Но когда после спросила о том у самого Корвина, он сказал:

— Что ты, Рыжик, это совсем не те девки, которых замуж берут.

— А какие же? — удивилась я.

— Это нехорошие девки, тебе о них знать не надо.

— Так зачем же ты до них таскаешься?

— Да вот такая уж моя дурацкая доля, — легкомысленно отшутился он, а объяснять ничего не стал. Тогда я спросила:

— А Свит тоже к ним ходит?

— Свит? К девкам? Не смеши, Ёла! Он знаешь, какой брезгливый? И раньше никогда не ходил. Мы с ребятами даже одно время думали, что он не по этой части.

— Это как?

Корвин посмотрел на меня, словно на маленькую, и ответил:

— А, забудь. Тебе такое знать ни к чему.

Незаметно прошла сушь. И вот ведь что странно: за эти четыре луны я узнала Свита, пожалуй, лучше, чем за весь круг, что мы прожили на заимке. В лесу я сравнивала его с этлами, и всё, что мне было в нём странно и неприятно, сваливала на человечью природу. В городе же, среди людей, я на многое стала смотреть иначе.

Оказалось, на прочих людей Свит совсем не похож. Вот Корвин — тот человек.

И как только эти двое уживались вместе, такие разные? Корвин вечно был громкий и весёлый, как птица, а Свит больше помалкивал и смотрел на мир откуда-нибудь из тёмного уголка. Корвин бесхитростный и открытый, у него что в голову ни придёт — враз написано и на лице, а у Свита поди ещё догадайся, что на уме. Корвин — неряха знатный, а Свит аккуратен до смешного.