Неправильный оборотень

Дар есть дар, и часто даже не сразу и поймёшь, что действуешь не просто руками, а с применением магии. Хоть руки связывай.

Вот Лийсе и было наказано – никаких приготовлений настоек, мазей и другого. Пусть контур и установился, но границы его еще не до конца укрепились. А девушка всё-равно обрадовалась. Всего день-то прошёл, а ей уже в кровати лежать надоело! Правда, слабость ещё донимала…

Возле главного крыльца маялись конюхи с незнакомыми лошадями в поводу. Никак, княжич со своими товарищами решил верхами прокатиться по городу? А эти самые лошади сегодня в конюшне, под нами ночевали… Да нам-то что?

Я вместе с друзьми под приглядом Тацины тренировался с мечами на плацу и лишь краем глаза отметил, как Лийса пошла мимо лошадей и замкового крыльца, направляясь в целительскую комнату к Шутю Медному.

Работать приходилось против Тацины. Ох, и медведь! От деревянных мечей только щепки летели. Опять Тилай, заведовавший изготовлением и починкой тренировочного оружия, ругаться будет.

Тем временем из замка, по-видимому, вышлите, кого терпеливо ожидали кони и служащие, потому что кавалькада всадников неторопливо потянулась в сторону ворот. Отвлечённый манёвром противника, не сразу заметил, как всадники изменили направление и уже приближались к плацу.

По мере приближения высоких гостей тренировочные поединки прекращались один за другим. И если поначалу мы думали, что княжич возжелал посмотреть на тренировки, то вскоре всем стало ясно, что не бои привлекли гостей, а стройная девичья фигурка с ярко-рыжими волосами.

Мы с десятником тоже отвлеклись от боя – происходящее настораживало. Лийса, солнечно улыбаясь, шла и махала рукой знакомым, пока не замечая интереса со стороны.

И вдруг среди группы всадников я увидел Грахиаша.Он, указывая нагайкой на Лийсу, что-то объяснял светловолосому парню, державшемуся впереди всех – верно, это и был княжич Сивал.

Как будто отвечая на мой невысказанный вслух вопрос, подошедший Тацина, отирая пот, процедил сквозь зубы:

– Дерьмо не тонет! Выпустили управляющего по приказу княжича. Двусотник ему о нарушениях управителя, а светлейший слушать ничего не желает. Ногами на Весёлого топает, орёт, что двусотника самого разжалует и под арест посадит...