Странствующий Оруженосец

— Тебе бы, Жак, к отцу Фелоту в помощники податься, по лицам читаешь, как по книге, — усмехнулся Мишель.

— Да как же, ваша милость! Мне ли не знать, что у вас, господ, на душе делается, когда оба вы с малолетства у меня перед глазами! Не надо быть отцом Фелотом, чтобы знать наперед, о чем вы радуетесь да печалитесь... Идите, сир Мишель, помиритесь с отцом, и путь дальнейший будет легче.

— Хорошо, Жак, я иду.

Жак помог ему обуться, оправил на нем одежду, пригладил волосы и, как в детстве, легонько подтолкнул в спину, направляя к двери.

Когда Мишель вошел в кабинет барона Александра, он стоял в оконной нише, сцепив за спиной руки, и смотрел в ромбическую прорезь между ставнями на темнеющее небо. Увязавшийся за Мишелем Сал подбежал к нему и ткнулся мокрым носом в ладонь. Обернувшись, барон посмотрел на Мишеля, в нерешительности остановившегося в дверях, которые Жак раскрыл перед ним. Все воспоминания, связанные с кабинетом отца, были далекими от светлых и радостных — здесь они занимались разными скучными науками, сюда барон вызывал его для неприятных разговоров, здесь же и произошла последняя ссора, хуже которой, пожалуй, раньше не и было.

— Ну, что стоишь, как неродной? — со вздохом произнес барон Александр, оглядев Мишеля. — Проходи, садись. Жак, спасибо, ты можешь идти, — добавил он слуге, все еще стоявшему в дверях, будто не решаясь оставлять их наедине. Поклонившись, тот вышел и затворил за собой двери.

Мишель сел на свое привычное место возле стола на неудобном деревянном стуле с прямой спинкой. Отсюда ему были видны хорошо знакомые предметы на столе — ворох гусиных и фазаньих перьев с испачканными в чернилах оконечьями, исписанные свитки, чертежи, бронзовая чернильница в виде головы сарацина, чья зверская ухмылка всегда пугала Мишеля в детстве, небольшая золотая статуэтка римского воина, закрытый ящичек из слоновой кости с тонкой резьбой, изображавшей лес, поющих в листве птиц и конных охотников, преследующих странного зверя, похожего то ли на толстого оленя, то ли на слишком длинноногого кабана — раньше он принадлежал баронессе Юлиане, там она хранила свои драгоценности.