На перевале

— голос Бринн был слабым, но она попыталась сесть. — Меня, кажется…

Гидеон обнял ее.

— Пойдем, — шепнул он сквозь слезы облегчения. — Нам нужно уходить.

* * *

Стайка птиц, вынырнувшая из кустарника, взметнулась в небо с пронзительными, не птичьими криками, очерчивая над горной тропкой широкую дугу.

— К перемене погоды, — буднично заметила Бринн, кутаясь плотнее в плащ. – К вечеру, небось, снег пойдет.

Они шли, постоянно рискуя оступиться на острых камнях, преодолевали крутые подъемы и спуски, а перевал все еще маячил впереди, словно усмехаясь.

— Здорово ты их… кочергой, — сказала она наконец.

— Они… за тобой приходили, — сипло ответил Гидеон.

— А наткнулись на твою кочергу.

Гидеон вздохнул. Второго человека ведь так и не нашли, кто знает, не ходит ли он рядом, не хочет ли отомстить за приятеля…

— Это тот тип, я уверен.

— Седрик?..

В голосе женщины не было удивления — только пустота.

— Нельзя же так, — убежденно сказал Гидеон, скорее себе, чем ей.

Дальше они шли в угрюмом молчании, и молчание это походило на свежевыпавший снег, по которому никто не решается первым оставить цепочку черных следов. По сторонам тропы торчали сухие кусты – не то бузина, не то волчья ягода, слишком ломкие, казавшиеся давным-давно мертвыми.

Маленькому Роану поспевать за ними было тяжело, и приходилось по очереди нести его.

Сколько еще идти – кто знает? Час, два, целый день?

Порыв ледяного ветра чуть не содрал с Гидеона шапку, как будто насмехаясь.

— Ты могла бы остаться, — он обернулся к женщине.

Выражение лица Бринн стало суровым и решительным.

— Могла бы. И каждый раз потом боялась бы засыпать. Каждой тени боялась бы.

Гидеон кивнул — он понимал. Протянул ей руку, поддерживая за локоть.

— Глянь-ка, кажется, дошли, — Бринн махнула рукой куда-то неопределенно в сторону. Гидеон пригляделся: за поворотом дороги и скалами поднимался в небо дымок множества труб.