Герцогиня проклятого огня

Ксандер едва не вскочил, но вовремя вспомнил про примочку, поэтому только приоткрыл здоровый глаз.

— Почему это?

— А вы подумайте, — отрезал тот, — раз уж не удосужились сделать это раньше. Да, это неудивительно — вы весь прошлый семестр глядели друг на друга волками, но я надеялся, что в условиях учебы, в академическом, так сказать, климате… Я не ожидал, что вы подружитесь, конечно, но умные и одаренные люди могут же найти лучшие пути для взаимодействия, чем эта бессмысленная вендетта!

— Бессмысленная?! — Вот тут уже примочка не удержалась — шлепнулась остропахучим комком на его руку.

Твердой рукой ван Гельмонт остановил его порыв, уложил — почти толкнул — обратно и без лишней деликатности водворил примочку на место.

— Слушать десятилетиями, что только трус не чешет кулаки ради спасения родины? — едва не шипел он сквозь зубы. — Понятия не имею, юноша, но как-то могу. А вы что, считаете, что самым лучшим образом послужите Нидерландам, если будете по поводу и без устраивать драки? Или что от того, скольким иберийцам вы здесь набьете лицо, ваши родные станут свободнее? Ну, говорите!

В изложении профессора это действительно звучало глупо, и Ксандер притих.

Ван Гельмонт вздохнул.

— Ксандер, я вас понимаю. Вы чувствуете бессилие и ярость, вы хотите хоть что-то сделать. Но это надо делать не так. Недостойно человека интеллекта, человека науки опускаться до уровня… дикаря. Ваше поле боя — знание! Иначе зачем вы здесь?

Ксандер осторожно, кончиками пальцев, пощупал примочку.

— Вы, конечно, правы, минхеер профессор, но ведь… иногда происходит такое, чего нельзя спускать с рук. Что же тогда делать?

— Быть выше этого, — убежденно сказал алхимик. — Всегда держите в уме то, что важнее. Вы хотите победить — и это прекрасно, но лучшая победа — того, кто выжил, выждал, собрал силы и достиг цели. Вам так не кажется?

Звучало это разумно, и Ксандеру стало стыдно.

— Я постараюсь, минхеер. Хотя это и…

— Иан, что ты здесь делаешь?

Дверь открылась очень даже мягко и аккуратно — чтобы хлопать дверьми во владениях Мерит-Птах, надо было сильно постараться, — но могучий глас Майкла Скотта, веселый и бодрый, сразу вызвал в памяти Ксандера моряцкие кабаки его родной деревни, куда полагалось не входить, а вваливаться.

— Майкл, не кричи, — взмолился алхимик.

— А, вот оно что, — хохотнул его рыжий коллега, входя в круг света от свечи, оставленной Ксандеру в изголовье.