Герцогиня проклятого огня

Последнее у него получилось без запинки, но дипломатичная попытка пощадить иберийскую гордость вообще и их подруги в частности не помогла — Белла, которая слишком хорошо знала, что из двух подружек сносный зельевар — Катлина, а вовсе не Алехандра, чуть поджала губы. Впрочем, аргумент от дипломатии не пострадал.

— Мало ли что кто обсуждал, — только и заметила иберийка, возвращая кувшин на его законное место среди бумаг. — Ван Гельмонт не только к Педро придрался.

— Тоже верно, — согласился Адриано. — Сейчас доклею — и пойду узнавать.

***

Узнавать они пошли вдвоем, как только девчонки наконец ушли к себе на ночь.

— Это Педро, — сообщил, задрав голову, Адриано.

Ксандер послушно вгляделся в темноту по его примеру — на стену до боли знакомой им Башни воды — и вздохнул украдкой. Он бы дорого дал, чтобы здесь по-прежнему был их дом, а не там, где даже ночью стены мерцали и были теплее, чем полагается, а по камням сновали проклятые саламандры. Одна радость — что их с Адриано окно выходило во двор: запах серы он еще как-то приучился терпеть, но от вида огненного рва его и спустя месяцы корежило.

Одиль тоже была бледнее обычного, хотя, казалось бы, куда уж дальше; Адриано избавился от привычки бесперечь усиживаться на подоконнике — теперь к окну он брезгливо принюхивался. Счастлива, похоже, была от их переезда одна Исабель — зато экстатически.

— Не знаю… посмотри, как он подтягивается!

— Да? — усомнившийся Адриано прищурился в мрак безлунной ночи. — Нет, точно Педро.

Отвечаю.

— Это почему?

Адриано посмотрел на него, как на скорбного разумом.

— Штаны ему шил тот же мастер, что обшивает Мишель.

— А ты откуда знаешь?

— Сандер, я же не сомневаюсь, когда ты говоришь обо всяких там мазях. А ты поверь, когда я говорю о штанах. Спорим?

Ксандер еще немного поизучал висевшую над ними задницу отчаянно карабкавшегося по старому плющу незнакомца и, вздохнув, нагнулся за камнем поприличнее.

— Сейчас проверим.

Бросок был удачным. Сначала до них донесся вопль, а потом обладатель обсуждаемых штанов сорвался со своего насеста и рухнул в ров прямо перед ними.

Учитывая, что ров в этом месте был неглубоким, а осень пока что выдалась редкостно сухой, плюхнулся он без опасности утонуть, зато перемазался по уши.

Национальность свою он, впрочем, выдал с головой еще до того, как стер с этой головы тину — Адриано с Ксандером аж переглянулись, пока их барахтающийся оппонент пополнял их словарь иберийского.