Герцогиня проклятого огня

— На юг?

— К дьяволу юг, — сказал Магистр, не отрывая глаз от сжатого в кулаке пламенеющего стяга, и в его голосе был торжествующий смех. — Сами сдадутся.

— Немцы могут не понять.

— Я им отдал Париж! — от рыка их повелителя, казалось, дрогнула базилика. — Я им отдал весь Север! Пусть это сначала переварят!

Бретонец и бровью не повел.

— У них хороший аппетит, мессир.

Магистр тоже успокоился.

— Так пусть их дипломаты займутся делом, — проворчал он. — У меня есть дела поинтереснее.

— Так что теперь, мессир?

Эрнст даже не заметил, что здесь же был и Генрих — что было, прямо сказать, удивительно, учитывая, как тот умел и любил привлекать внимание.

Великолепный в своей черной с серебром форме, Генрих легкими шагами шел от бокового нефа, едва не танцуя, безудержно улыбаясь, и подошедшему Эрнсту, увидевшему и блестящие его глаза, и румянец, подумалось, не пьян ли он.

Хотя, учитывая взятые с наскока Нидерланды и Бельгию, а потом безудержный марш на Париж, Генрих мог легко опьянеть с одних только событий.

Послав воздушный поцелуй какой-то средневековой королеве и перепрыгнув через ноги Бретонца, который опустился на скамью, как всегда почти разлегшись, Генрих остановился, круто развернувшись на каблуке зеркально отполированных сапог и уставившись на своего хозяина. Тот благодушно наблюдал за этой кипучей энергией, поглаживая лежащую на руке Орифламму, будто кошку.

— А чего ты хочешь, Анриэ?

— Действовать, мессир! — выпалил тот, и широкая улыбка на его красивом, по-мальчишески задорном лице была так заразительна, что и тонкие губы Магистра чуть изогнулись в ответ.

— Пошлите меня куда угодно! Хотите — в Полонию, мне интереснейшие вещи рассказывали про Варшаву! Или на Балканы — хорваты такие затейники!

Бретонец закатил глаза, и Эрнст едва не сделал того же. Знаем мы, какие затеи по вкусу Генриху, и знаем, чем это кончается: потом его будет не выцарапать из понравившегося места, Магистр будет гневаться, что помощник черти-где развлекается вместо того, чтобы делать дело.

— Задание у меня есть, — прищурил глаза Магистр, — но тебе придется постараться, Анриэ.

Тот едва не подпрыгнул от обиды.

— Я ли не…

— Потому что речь о Трамонтане.

Все трое давних спутников Магистра затаили дыхание, и в наступившей тишине только Эрнст недоуменно, но исподволь их изучал: напрягшегося, как борзая, Генриха, замершего до неподвижности змеи Бретонца — и хищную полуулыбку сладостного, почти сладострастного, предвкушения на губах Магистра.