Напарница вампира

Резко, одним движением дёрнул, заставив меня болезненно охнуть, и тут же завязал узел.

В принесённом им свёртке я нашла чёрный плащ, такой же тяжёлый и плотный, как и у напарника.

– Так одеваются все, кому не спится ночью, – весело заявил вампир, накидывая плащ мне на плечи. – Считается, это спрячет шею от чьих-то голодных глаз… а на самом деле отлично скрывает фигуру и лицо. Помогает остаться неузнанным, если понадобится.

Он собственноручно накинул мне на голову капюшон, с верха которого свисала густая вуаль, в самом деле, закрывающая лицо.

– Но мне же ничего не видно! – возмутилась я.

– Врёшь. Через вуаль прекрасно видно, я проверял. Надо только привыкнуть.

Напоминать о разнице между людьми и вампирами мне показалось несколько излишним, и я покорно приняла предложенную мне руку.

Он провёл меня прямо по улице до ближайшего перекрёстка и, развернув направо, внезапно отвесил в темноту глубокий острийский поклон.

– Милостивая хозяйка, – по-острийски обратился он. – Вот девушка, о которой вы спрашивали – Ивона Рудшанг, воспитанница Мастера.

– Мастера, – отозвалась ночь глубоким женским голосом. – Иди, мальчик, поиграй. Я позабочусь о твоей подруге.

Напарник отвесил ещё один поклон и исчез, оставив меня наедине с ночью – вернее, с той, что скрывалась в темноте. Смутившись – казалось, из темноты меня пристально изучают – я сделала самый лучший из своих реверансов. Ночь рассмеялась.

– Пойдём, девочка, побеседуем, – предложила вампирша, беря меня под руку и увлекая за собой. Мне ничего не оставалось, как повиноваться и пытаться скрыть невольный страх, который внушало мне это существо.

Вампирша так и не появилась из темноты, укутавшись в неё, как я в свой плащ. О присутствии не-мёртвой свидетельствовало прикосновение руки – менее холодной, чем у моего напарника – да ленивый музыкальный голос, раздававшийся у самого уха. – Я думаю, ты ломаешь голову, зачем тебя вызвали сюда среди ночи, не так ли, дитя моё?

– О, что вы, сударыня, вовсе нет! – из вежливостивозразилая. – Ваше приглашение было для меня источником истинной радости, и мне вовсе не трудно.

.. – конец фразы потонул в смехе моей собеседницы – холодном и издевательском.

– Итак, ты удивлена, – уже не спрашивала, а утверждала она. – Что ж, твои чувства вполне естественны, деточка.

Я молча кивнула, не сомневаясь, что вампирша прекрасно это увидит. Деточкой меня не называли с двенадцати лет, но моя собеседница могла быть настолько же старше госпожи Кик, насколько та старше меня самой.