Волчий хлеб

– Почему же ты один? С братом что-то стряслось, поэтому и показаться решил? Ты только скажи, как помочь!

– Ничего с ним не стряслось, в конуре своей сидит. Только он уже вчера на тебя насмотрелся, хватит с него, – шутливо сказал Иль, но, заметив, что Рута погрустнела, тут же перестал забавляться.

– Я бы его тоже хотела увидеть, – отрывисто сказала девушка.

– Увидишь, только не сегодня. Мне с ним первым делом самому потолковать нужно.

И Иль ушёл, на прощание тепло улыбнувшись Руте. Так и не вышло погулять с ней ночь, как ему мечталось, но всё же до чего хорошо быть человеком! Даже те немногие слова, что они с Рутой сказали друг другу, были подарком.

6

Такого долгого дня в жизни Руты ещё не было. Девушка не могла думать ни о каком деле, всё валилось из рук. Мама просила снять постиранное бельё с верёвок – она сняла, а потом подхватила корзину и прополоскала бельё в реке. Пришлось опять развешивать на просушку.

Овчарню, рядом с которой на цепях сидели волки, Рута обходила так далеко, как могла. Подумать только, два парня живут у неё вместо псов. То ли смеяться, то ли плакать, уж и не знаешь. В полдень всё же пришлось принести им воды и мяса. Сколько раз мать пыталась подмешивать в еду волкам кашу какую или варёную картошку, а эти привереды носы воротили, только на сырое мясо соглашались… Ну как они могут быть людьми?

Наливая воду в миски, Рута недоверчиво глянула на худенького, который внимательно за ней наблюдал.

– Иль? – неуверенно произнесла она.

Тот совсем не по-волчьи закивал, а его братец будто даже головой покачал с осуждением. Рута вздрогнула, выпустила ведро. Оно откатилось, разливая по двору остатки воды. Девушка даже поднимать не стала, просто убежала от волков.

После ужина она сразу пожелала родителям доброй ночи и ушла в спальню. Она так и осталась в простеньком коричневом сарафане, а вот косу заплела с нарядной синей лентой. И только тогда подумала про Арена.

Обманул. Обманул ведь! Аж до слёз обидно. Спасибо Илю, рассказал правду, а то Рута так бы и спрашивала у соседей про несуществующего родственника.

Когда луна во всей красе поднялась с колючей постели сосновых крон, девушка вышла за калитку. Она дрожала то ли из-за холодной ночной росы, намочившей низ подола и пробравшейся в мягкие башмачки, то ли из-за волнения. Закуталась в платок поплотнее – не помогло. Наконец из-за угла овчарни появились и братья.