Серебро и золото для убийцы

Никто не услышит.

Ещё некоторое время Горгий терпел, но руку словно выкручивало из сустава, мышцы рвались на части, а кости дробились, и он закричал, выплескивая из себя невыносимую боль. Как долго будет длиться эта мука?! Надо вытерпеть, надо! Лишь бы хватило сил, и выдержало часто-часто бьющееся сердце, норовившее выпрыгнуть из груди. Оставаться в сознании ему помогал повелитель.

Потом Горгий охрип, оглох и уже не слышал себя — существовали только боль, пламя и сияющие глаза бога. Золото обжигающего взора, золотой огненный столб рядом, жидкое золото, плавившее кости руки.

Жар иссушил саднившее горло. Горгий замолк, не в силах даже глубоко вздохнуть. Высохший без слюны язык ворочался во рту горячей деревяшкой.

Ослабев, Горгий опустился на колени, но руку из пламени не вынимал. Впрочем, он уже и не смог бы сделать этого, колдовство не позволило бы. Кости и мышцы тянулись, удлинялись, культя вздулась, и на ней появилось багровое утолщение. Словно странный бутон, утолщение увеличивалось, пока не стало походить на сжатый кулак.

Выступили очерченные тонкими алыми линиями очертания пальцев, ногтей. Резкая боль молнией пронизала руку от плеча до запястья, и пальцы раскрылись.

На глазах Горгия выступили слезы и тут же высохли от жара. Получилось! Он больше не калека! Теперь мучения прекратятся!

В голове застучали барабаны. Зрачки бога превратились в чёрные колодцы, слившиеся в один огромный провал, куда Горгий и полетел. Его сердце трепыхнулось и замерло, а лёгкие застыли.

Это что, вот так всё и кончится? Обидно.

***

Открыв глаза, Горгий увидел над собой потолок своей спальни. Боли не было, и маг с облегчением вздохнул. Потом над ним склонился дядя уже в человеческом облике светлокожего мужчины с длинными белыми волосами и внимательными серебристо-серыми глазами. Они радостно заблестели, когда Горгий пошевелил губами и откашлялся. Пересохшее горло саднило, а по телу словно гружёные телеги проехались. Пёс торопливо произнёс:

— Говори мысленно.

Как ты?

— Хреново. Прости, Высокий, я хотел сказать, не слишком хорошо.

— Ну, этого следовало ожидать. У тебя, знаешь ли, сердце останавливалось. Перепугал ты меня. Полагаю, другой человек на твоём месте не выжил бы, но всё получилось, кисть на месте. Эх, дать бы тебе в лоб как следует, чтобы впредь ушами не хлопал и врагов к себе не подпускал. Ещё раз позволишь себе такую глупость, оттаскаю за хвост, так и знай.

Дядя ворчит, значит, дела налаживаются.