ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

«Сделала похожими? Думай, что говоришь, обезьяна! Ты видела своих щеночков во всей «красе» незавершённого перевоплощения. И всё равно проводила неполные обряды, превращая здоровых и сильных парней в увечных тварей»

- Да, я могу убить их всех, – наконец произнёс Шилак′х охрипшим от ярости голосом. – Я только хочу знать: зачем тебе столько лаков?

Вопрос был задан особым способом. Веры придумали его очень давно, и специально для людей. Женщина повиновалась зашифрованному приказу ещё до того, как осознала его:

- Затем, что так приказал Хозяин.

- Кто он? – вер усилил вложенный в голос приказ.

- Он… как ты… – поняв, что говорит лишнее, Марьям закрыла руками изменивший ей рот. На мертвенно-белых щеках появился румянец. Шилак′х понял: если надавит сильнее – убьёт колдунью, как вчерашнего волколака. Или встроенная в неё защита вызовет сопротивление такой мощи, с которым он пока не готов справится. Вер предпочёл уступить.

«Забудь вопрос, – мысленно приказал он женщине. – Отпусти меня»

Колдунья опустила руки, встревоженно огляделась по сторонам.

- Всё ясно, – криво улыбнулся оборотень. – Ты не оставишь в покое эту семью.

- Не оставлю, – кивнула Марьям. – Переродившийся отец всех чудовищ должен умереть, пока он ещё слаб. Потом станет поздно.

- Потом?

- Мне было видение. Если ребёнок останется жить, прольются реки крови, сыновья восстанут на отцов и твердь небесная пошатнётся! – Марьям воздела руки к небу, словно вещала целой общине, а не одному-единственному веру с циничной ухмылкой на устах.

- Почему именно они? – удивился вер. Требование выглядело глупым. Впрочем, как и большинство требований, которые люди предъявляют сами себе.

- Потому что так должно быть.

«Снова образчик человеческой логики», – скривился оборотень.

- Если ты попытаешься защитить их, не обессудь, – добавила Марьям.

Шилак`х не удостоил ведьму ответом. Вышел за ворота, постоял немного, зажмурившись от нахлынувшего солнечного света. Затем вскочил на коня и, как ни в чём не бывало, отправился туда, откуда приехал. Девушки с серыми глазами у колодца уже не было, зато старуха никуда не делась. Завидев «добра молодца», она паскудно ухмыльнулась, выставив на свет единственный сохранившийся зуб.