ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

– Если в младенце есть хотя бы капля нашей крови, зиму он переживёт. Если только лаки не загрызут».

- А меня не боишься в дом пускать? Я ведь тоже чужой, и к тому же оборотень, – добавил он вслух.

- Ты – вер, – отрезал горец. – Шограй наказывал веров из дому не гнать.

Сердце вздрогнуло, замерло на миг, и снова погнало по жилам кровь. «Это не случайное имя, – понял Шилак'х, – умерший старик и вправду мой учитель. Но как он попал в эту дыру?» Оборотню захотелось взять мужичка за грудки и вытряхнуть всё, что тот знал о Шо'гра.

Собаки, не выпускавшие из виду странного гостя, беззвучно оскалили зубы. Вер усмехнулся и мысленно поклонился, отдавая дань беззаветной преданности четвероногих сторожей. Пожелай он и в самом деле с пристрастием допросить мужичка, его не остановила бы и дюжина горных овчарок. Вот только зачем? Горец и так расскажет всё, что знает.

Хозяин закончил возиться со скотиной и повёл гостя в дом.

Жили они с женой не в башне, как сначала решил оборотень, а в построенном рядом доме, не видном от въезда в долину.

Хотя «дом» – громкое название для выстроенной прямо на земле саманной хибары. Изнутри домишко был похож на конуру: топящийся по-чёрному очаг, тёмные от копоти стены, женский угол, отделённый завесой из шкур и подвешенная там к потолку колыбель с копошащимся внутри существом. Шкуры были и на полу, заменяя ковры, стол и скамьи.

Едва ощутив невыразимо приятный запах единокровного младенца, вер понял, что не сможет бросить комочек плоти на произвол судьбы. Не позволят инстинкты и вколоченные в храме убеждения.

Отныне безопасность малыша – его долг. А значит, придётся избавлять долину от волколаков.

- Мне кажется, я могу вам помочь, – сказал оборотень, входя в горницу вслед за мужичком. В котле, подвешенном на железном крюке, действительно булькало сдобренное мясом варево; на него косился из-за трубы домовой. Шилак'х сразу вспомнил о задранных овцах.

Женщина перестала качать колыбель и вышла к мужчинам, завесив угол. Оборотень изучил её, ища приметы, по которым веры обычно узнавали друг друга.

Бесполезно – закутанная в тёмный выцветший балахон округлая малорослая горянка с живыми чёрными глазами ничем не отличалась от людей.

- Здоровья вам, хозяйка, – сказал вер вслух, имея в виду и её, и ребёнка.

- И тебе поздорову, добрый человек, – поклонилась та.

- Он вер, – поправил муж, закрывая дверь. – И будет у нас ночевать.

- Здоровье никому не в тягость, – невозмутимо отозвалась женщина, помешивая булькающее варево.