ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

Остатки бревенчатых стен взметнулись в воздух. Из подвала выметнулся гигантский язык огня и распустился диковинным цветком на тонкой ножке. Вер с замиранием сердца увидел, как в небо вздымаются всё новые и новые языки пламени.

Воздух пришёл в движение, подняв с земли тот пух, что ещё не превратился обратно в глину. Белые, как снег, хлопья полетели к огню – и сгорели в волнах сухого жара, не долетев.

Сауле застыла с открытым ртом. Похоже, она сама не рассчитывала на такой результат. Аватара лениво пощипывал сыр.

Огонь утих быстро, но густой чёрный дым продолжал клубами валить в лазурное небо. Воздух потемнел от сажи.

- Удачный поджог, – скупо похвалил маг.

- Это не я, – покачала головой горянка.

- А драконова кровь в подвале? – приподнял бровь оборотень. – Тоже не ты?

Сауле оглянулась на охотника. Тот вздрогнул, замотал головой:

- Моя магия сильна только в пещерах, воплощённый. Если бы я спас тебе жизнь – я бы сейчас светился от гордости.

Девушка насупилась, уткнулась взглядом в землю.

Аватара мягко коснулся золотых локонов, убрал свесившуюся на лицо прядь:

- Не нужно стыдиться своего дара, Сауле.

- А я и не стыжусь, – буркнула горянка. – Нет у меня никакого дара.

- Ты говоришь так потому, что тебе не нравятся маги, – оборотень продолжал гладить её волосы. – Но ты спасла жизнь одному из них.

- Ты – другое дело.

Воплощённый усмехнулся:

- Мы с тобой теперь одной крови, девочка. Так что, ругая колдунов, ты ругаешь не только меня, но и себя.

Горянка сжала кулачки.

Ак'роан почувствовал, как вокруг неё собирается энергия, и насторожился. У Сауле был дар, хотела она того или нет. Дикий, необузданный, сеющий пока только разрушения и смерть. Чтобы научиться управлять им, горянка должна была стать одной из тех, кого так сильно ненавидела. Охотник чувствовал: она скорее умрёт, чем пойдёт на это. Такое упорство вызывало в нём уважение.

Шилак'х тоже заметил, как напряглась девушка. Он перестал её гладить, и спокойно – будто и не было тревожной ночи и бешеного утра! – предложил найти хороший постоялый двор.

С чистыми комнатами, приличной кухней и без чудовищ.

Глава 3

Пересечь Рахань – то же самое, что перейти вброд горную реку по весне. Людской поток, словно бурное течение, сносит путника с выбранной им дороги, каменные и деревянные мостовые разбивают обувь и ноги. Висячие сады и белокаменные дворцы привораживают к себе, заставляют любоваться вычурной резьбой и картинами из цветных стёклышек.