Я отыщу тебя в прошлом

Но меня за руку подхватил, появившийся как по волшебству Артур. С облегчением почувствовав его поддержку, судорожно ухватилась за него, порывисто дыша как загнанная лань. Я сильно перепугалась, от потрясения мои ноги стали ватными, руки покрылись холодным потом, сердце дрожало...

Артур поставил меня твердо на ноги и повернулся к Дрейку, который выпрямившись, громко поприветствовал брата радостным голосом:

— Дьявол меня побери, Артур, ты?! Наконец-то! — Его лицо было настолько приветливым, что я уже предположила, что его обман удастся.

Я не слышала за всеми событиями, когда Артур вошел и сколько видел.

В отчаянии рухнула на подкосившихся ногах в кресло, закрыв лицо ладонями...

Инсбрук молча шагнул к нему и со всей силы ударил кулаком в лицо. Мистера Дрейка по инерции откинуло на полметра. Взмахнув руками, он повалил спиной кресла и влетел в стену, перепугав до смерти проснувшуюся миссис Торп.

Артур повернулся ко мне и обеспокоенно осмотрел с головы до ног. Что он увидел, осталось для меня тайной.

Но нахальный родственничек и не собирался сдаваться. Вытирая окровавленный рот тыльной стороной ладони, Гаррет, лежа у стены даже не пытался подняться. И при этом чуть не плача, театрально простонал:

— За что, брат? Она ведь сама заигрывала со мной! Я тебе глаза открыл, а ты...

Это было сказано очень громко и с искренним возмущением.

Подле-е-ц! Со злорадством я посмотрела на сильное покраснение, расползающееся по подбородку негодяя. Завтра на этом месте будет великолепный синяк!

Элегантно и не очень, публика, которая совсем недавно с интересом и без, неторопливо переговаривалась в антракте, — обмахиваясь веерами от духоты, прогуливаясь от знакомых к родственникам, — замерев с настороженным и злорадным интересом, теперь наблюдала за нашей ложей, прислушиваясь к каждому слову.

Схватившись за голову, я вновь в ужасе съежилась в кресле. Бабушка от стыда за такой скандал, наверно, еще сильнее заболеет...

Граф с момента появления в ложе не произнес ни звука.

Сейчас он на свой обычный образ — легкомысленного повесу — совершенно не походил. Строгий, с военной выправкой, он все больше напоминал свирепого гладиатора перед поединком на арене, несмотря на превосходный вечерний фрак. Пока я терзалась стыдом перед втянутой в скандал бабушкой, лорд Инсбрук подхватил своего кузена за шиворот и вышвырнул из ложи, словно ненужную тряпку, с грохотом захлопнув за ним дверь.