Я отыщу тебя в прошлом

— кричал кучер обезумевшим лошадям, незаметно их... подгоняя.

На миг я замер, всматриваясь в возницу: неопрятно одетого, со следами верной любви к алкоголю. Этот негодяй, заметив мое внимание, нагло ухмыльнулся полупустым ртом.

Визг испуганных женщин, топот копыт, грохот кареты, несшейся на полном ходу... весь мир скрутился в один единственный миг, превратившись в сгусток растянутого времени.

Я отпрыгнул. Не знаю, как мне это удалось, но даже не упал. Лихач, уверенно управляя распаленными конями, унесся прочь.

Несколько выведенный из себя этим происшествием, я постучал тростью в дверь к Эду.

Мне на удивление дверь открыл сам граф Клей, проворчав вместо приветствия:

— Инсбрук, здесь висит колокольчик... — потом спохватившись, с участием поинтересовался. — Как ты? Отошел? Я думал, что ты до следующего утра не встанешь...

Я удивлено посмотрел на друга. Интересно, кого столь важного он ждет, что сам к гостям выходит?! Потом спокойно ответил:

— Как видишь, я здесь.

Эдмонд молча осмотрел меня и спросил:

— Что ты намереваешься теперь делать?

Я уверено заявил:

— Использовать оставшуюся свободу по максимуму!

Джил

Сегодня день выдался на редкость суматошным.

До обеда я тренировалась. Мне было просто необходимо чем-нибудь загрузить свое тело, не привыкшее к покою. Иначе… казалось, что я сойду с ума от излишка ненужной энергии.

Единственное, что я могла делать, не нарушая исторических предписаний, это освоить конные прогулки. Кстати, это было тем единственным, что я никак не могла сделать на станции, хотя в точности изучила все теоретические нюансы.

Сегодня я загоняла двух кобылок до нервной дрожи, зато теперь чувствовала себя уверенно на любой лошади обитавшей у бабушки в конюшне.

Конечно, освоить все за две недели я бы не смогла, но основы постигла и даже начала немного рисковать к неудовольствию старого грума, который все это время скептически наблюдал за моими потугами.

Ведь вживую я коня никогда не видела и первое время даже немного побаивалась, чем вызывала презрительное фырканье у коня и высокомерно-снисходительные улыбки у престарелого грума.

Я уже поняла, что бабушке чрезвычайно свойственно милосердие, она собирала, заботилась и помогала обездоленным людям без будущего.