Дух Берсерка

Трава заглушила стук подков.

– Дара двинулась следом, хотя пару раз оглянулась.

– Так его и оставим? Не поможешь?

– У нас своя цель. Я же не дал его убить? А суженую сам вызволит. Дубок из него выйдет крепкий, если раньше не срубят под корень.

Ближе к вечеру разразилась буря, навстречу задул холодный северный ветер, а налетевшие на одинокого золотого всадника-солнце в небе кочевники-тучи исторгли из пучин ледяные водопады. Мы гнали коней к зеленевшей впереди стене деревьев, что при приближении оказались сосновым бором, на опушке прикрытом низкими рябинами и плакучими берёзами.

Рыжая утоптанная тропа уходит в тёмную дремучую глубь, а здесь, на краю, возвышаются серые мёртвые стволы, усеянные сухими ветвями, коснись пальцем – обломятся, а сучья так и лезут в глаза, даже в смерти защищая свой род от вторжения.

В лесной глубине под копытами коней с сухим треском рассыпаются в труху мелкие ветки, верхушки сосен со скрипом раскачиваются, сдерживая высоким пологом гнев бури, что по-прежнему властвует снаружи.

С обеих сторон тропы столь густо тянутся кустарники и деревца, что со встречным не разъедешься при всём желании.

Первым встречного заметил Харлид, настороженно прянул ушами и слегка проржал. Бренча шпорами, на крупном и сильном коне навстречу шагом продвигался странствующий рыцарь в тёмно-красном плаще. Длинное, тяжёлое копьё с трёхгранным стальным остриём рыцарь удерживал поднятым на весу в правой руке.

Глядя на него, я вспомнил, что отец погиб в бою с подобными. Он хотел завоевать английский престол, но вёльва предсказала ему гибель в славном походе, и он решил умереть с мечом в руке. Жарким днём в страшной битве на мосту Стемфорда закованное в броню рыцарское войско короля Гарольда с лёгкостью перебило снявших кольчуги викингов. Впрочем, сам Гарольд спустя три дня тоже отправился к праотцам в бою при Гастингсе, когда норманн Вильгельм, потомок викингов, напрочь забывший об этом, захватил ослабшие за годы наших набегов Оловянные острова.

Памятуя обо всём, я с неприятием и враждебностью следил за замершим напротив железным чурбаном на коне.

Чурбан вызывающе смотрел поверх моего плеча. И когда заговорил, я почуял, что обращается он к Даре, напрочь игнорируя меня. С первых же слов стало ясно, что пропускать меня он не намерен. Именно меня, ведь я – тля по сравнению с таким благородным ним.