Дух Берсерка

Побоище началось, едва я вынырнул из плотной, душной стены воздуха. Сам с перекошенной рожей, видел такие же жуткие пасти и оскалы. Этериоты не удивились, не растерялись, встретили сплочённым отпором. Меч крушил, ломал, иззубривал кольчугу и панцирную броню чужаков, но ощутимого вреда пока не приносил. Пешие враги стойко оборонялись, встречая градом ударов столь знакомых мечей под одну руку и секир. Харлиду приходилось труднее: непросто устоять на ногах в лужах и не дать себя ранить. Но вот я срубил чью-то руку в полосках металлического наруча с двуручным топором.

Через минуту вверх отлетела, брызгая фонтаном крови, косматая голова с выпученными глазами.

Полосчатые наручи и поножи защищали лишь нескольких этериотов, в кольчугах, что не опускались ниже локтей и колен. Потому с ними покончить оказалось проще, чем с тяжелодоспешными, в чешуйчатом панцире поверх кольчуги. Именно такое облачение было на аколуфе. И он пока не спешил принять участие в бое. Я догадывался, почему.

Ливень на диво обрубило, ровно мечом.

Я смутно отметил это, не прекращая яростной рубки. Туман тоже испарился, солнце заиграло бликами на металле, ослепило. Враги осмелели и кинулись стаскивать с коня. Но позади прогремела дробь подкованных копыт, и мимо пронеслось пять стрел, что посеяли панику в рядах этериотов. Кого ужалило в шейную выемку под кадыком, кого в руку, одного поразило в глазницу, он упал столбом, не подогнув колени.

– Держись! Умирай, но цену жизни познай! – прогремел рядом яростный голос Полкана.

Меня передёрнуло, хотя нутром я с ним согласен.

– Мне пока в Валхаллу рано! Не все дела закончил, – прозвучал мрачный ответ.

Неравный бой не утихал. Полкан обнажил меч и стремительно вломился в гущу врагов, рассёк плечо ближнему этериоту, задние копыта выбили из сёдел ещё двух. Пришельцы устрашились, отступили, но кто-то выбил из рук богатыря собравший кровавую жатву меч, Полкан схватился врукопашную. Я сражался позади, видел, как один этериот наткнулся рылом на кулак витязя. Там возникла красная, пузырящаяся каша, воин пал замертво.

– Одним махом сто душ побивахом? Эх, Илью-свет Ивановича бы сюда! –воскликнул я.

Богатырь кивнул.

– Муромчанин сейчас на степной заставе, оберегает народ от кочевников. Иной раз как свистнет, гаркнет молодецким посвистом, богатырским покриком, что и конь спотыкается. Силушкой Господь его сподобил немереной: махнёт одной рукой – улица, махнёт другой – переулочек, а размахнётся обеими – так и никого вокруг, лежат все побиты.