Дух Берсерка

Она заметно озябла, надетая поверх рубашки чёрная кожаная безрукавка не даёт тепла, лишь прикрывает выпирающие перси от нескромных взглядов.

– Видишь во-о-н те деревья? – указал я Даре на едва видные под ливнем осины. – Бегом под ветки! А то простудишься ненароком.

– А ты? – Она даже не двинула головой и сунула руки под мышки, сжавшись в комок, чтобы вода не попала за шиворот. – Спасибо за заботу.

– И я за тобой, – прокричал я в ответ. – Заболеешь, а мне потом возиться. И так теперь промёрзла до костей. Давай!

Фигурка всадницы как по мановению руки растворилась в пелене дождя, Дара так и не огрызнулась.

То ли не расслышала, то ли не осталось сил. Я молча поднял взор на Полкана.

– Худо дело! – утёр богатырь лицо могучей правицей, со шлема с готовностью натекло ещё. – Туман надвигается да сверху черным-черно. Думаешь напасть?

– У меня всё на лбу написано? – улыбка мелькнула и пропала.

– Зельно долго льёт. Я по грязи не смогу, и твой жеребец не пройдёт.

Громыхнуло, в вязком сером полотне слабо блеснула молния.

От земли шёл тёплый, разогретый воздух, паром поднимался ввысь, дабы опять обрушится в виде воды. Туман стягивался отовсюду. Вскоре я совсем перестал различать Дару, что издали призывно махала нам. Я повелительно махнул в ответ, веля ей оставаться под ветками. Не уверен, что она поняла.

Ветер вроде бы медленно сгонял низкие, нависшие прямо над нами тучи, зато туман оставался недвижим. Ливень щедро поливал иссушённую за лето землю. Правда, нас это не радовало. Я глубоко вздохнул и наклонился к самой гриве Харлида.

– Ты уж постарайся, друже, не пасть во время сечи. Чую, нелегко придётся…

Харлид дёрнул ухом, всхрапнул в негодовании, мол, за кого я его принимаю, и тряхнул густой гривой. Я тревожно оглянулся, подумав, как бы Дара не сотворила глупость, вернувшись, взор упал на Полкана. Он без слов дал понять, что глупость сейчас совершаю я.

– Разве живём не для того, чтобы биться и, быть может, погибнуть в бою?

– Что за зверь человек?.. Всё-то ему не сидится, надо с кем-то сражаться, воевать, проливать свою и чужую кровь… Идти на смерть… Но есть, есть на свете нечто хуже и страшнее смерти, – задумчиво молвил богатырь.

–Что?

–Двуногий зверь, что её приносит.

Молчание длилось долго. Наконец я разлепил уста.

– Хоть я и провёл полжизни среди славян, но иной раз вас не понимаю.

– Не всё следует понимать, Торстейн. Иное лучше чувствовать.

Я склонил голову, признавая мудрость совета. И почти сразу исчез в тумане.