Дух Берсерка

Уже не Лешак, сам Леший, даже не потрудился открыть её! Пинком захлопнув мешавшую крышку, Торстейн метнулся следом за замыслившим худое лесным хозяином.

Сонная Дара слабо вскрикнула от шума и приподнялась на ложе, взирая широко раскрытыми глазами на страшное буро-зелёное чудище. При свете единственного светильника на стене над кроватью оно казалось ещё отвратительнее. В покрытом мхом, плесенью и чешуйками шишек с ладонь страшилище с трудом признавались черты человека. Чешуя покрывает его, как кольчуга славянского богатыря.

Лапы-руки истончились, суковатыми ветками потянулись к шее Дары. Место креста на Лешаке также заняла толстая ветка. Его руки застыли около горла девы. Медленно кончики веток отдалились от тонкой белоснежной выи. Горящий зелёным взор Дары не отрывался от столь же нечеловечески зелёного взгляда чудовища.

Пожалуй, ей бы удалось оттеснить тварь к выходу, но Торстейн невольно помешал этому. Разъярённый викинг ураганом вышиб дверь, петли жалобно скрипнули, в руках блеснул меч, зычный голос взревел:

– Не смей её трогать, моховик поганый!

Леший раскатисто захохотал, начал оборачиваться, Дара от испуга вжалась в ложе, между ними пронеслась добротно отточенная полоса харалуга и погрузилась на треть в бревенчатую стену.

Торстейн выругался, а леший пророкотал:

– Тебе не остановить меня, смертный! – очертания фигуры заколебались, размылись, и он испарился.

– Прячется, морок навёл, – объяснил викинг Даре. Затем прищурился и всмотрелся ей в лицо. – Что у тебя с глазами?

В зрачках девы постепенно затухал яркий зелёный огонь, пока к ним не вернулся естественный цвет.

– А как, по-твоему, я его удерживала, пока ты не ворвался? Он из ваших богов?

– Не моих. И не бог. Дух-хозяин леса, любит пошалить… – пожал плечом Торстейн и шагнул вперёд, за мечом.

Рядом кто-то захлопал в ладоши. Викинг и дева уставились друг на друга.

– Почему он хочет тебя убить?

– Это ваша нечисть, мало ли, что ей не понравилось… – Дара оправила складки одеяла и обхватила ладонями колени.

– Лешие редко убивают. Должна быть причина, – задумался Торстейн.

Из темноты и пустоты рядом возник исполин. Он дико расхохотался, после раздался страшный свист, породивший сильный ветер внутри дома.

– Ты верно мыслишь, причина есть, – гулко пробасил старик. – Эта ведьма распространяет злой недуг и сама пропитана им! Все чуют, какую мощь она несёт. Только люди не замечают! – Леший топнул обутой в лапоть ногой и снова направился к Даре.