Дух Берсерка

Пошёл я к нему, веришь ли, вот придушить хотел этими руками! Да он-то уж шасть – и за забор, а тот у них и в тую пору высок был, не подлезть. Ну походил я часок там, поорал, плюнул и убрался восвояси. А Умилка… – вздохнул старик. – Не вынесла дочка позора, неделю не пила, не ела, отощала и померла. Потом и жена следом отправилась.

– Ничего, дядя Дружко, я Бедиславу и это припомню, – потрепал я седого боярина по плечу. – За всё ответит пред людским судом, а там и перед Божьим! Одно не пойму: как он смеет после сотворённого звать тебя на пир?

– Как проведал тогда, что отошла Умила, сам с повинной явился, а я его уж так обиходил.

.. С тех пор всё вину-то и заглаживает: то подарки шлёт заморские, то гостинцы, то зовёт на пиры. – Дружко старчески пожевал губами. – Кое-что я принимал, но на пиры ни разу не наведывался.

– А в этот раз сходи. И меня возьми, племянником, – предложил я. – Так и скажешь: я тебя насилу уговорил.

– Гм… племяшом? И то, правда. Есть у меня племяш, в Чернигове живёт, чуть младше тебя.

Некоторые бояре знают.

– Может, я в гости приехал, а тут такое событие! На кого охотиться собираются? И когда всё состоится?

– Да пока не ясно, Бедислав молчит. А охота в конце июня, как раз и пятидесятое лето подойдёт.

– Оно станет последним для нашего кровника, – я встал из-за стола и поблагодарил радушного хозяина за приём. Когда садился на Харлида, боярин вдруг сказал:

– Послушай, сынок, мудрого совета: отца ты не вернёшь, с демоном тем ты покончил даже дважды.

Остановись, живи, пока Господь даёт такую возможность! У тебя же есть семья, кров, еда… Как, бишь, твою поляницу зовут?

– Аэлита. Так её нарекла мать-гречанка, сестра ромейского конунга.

– Поназывают детей чёрт-те как, а потом и не поймёшь, басурманы иль родные, – проворчал старик. – Эх, ладно. Станешь моим племяшом, так и быть. Запомни, Вольгой величать буду.

– Непременно! До встречи, дядя.

На том и распрощались. Увы, старого добряка не стало спустя несколько дней после неудачной для участников охоты.

Месяцем позже во дворе дома Бедислава собралась изрядная толпа гостей. Дружко представил меня кровнику, но тот и глазом не моргнул. Бедислав не помнил меня! Это и тревожило, и радовало одновременно. Он видел меня недолго и в разное время, но всё-таки забыл.

– Так это ты уговорил старика, а то сам он не хочет выбираться, сколько не зову, – благодушно обратился ко мне кровник.