Европейский гамбит

Там он нарисовал на земле какие то круги и начал свое дело. Мы должны были уйти, но решили остаться и посмотреть, что он собирается делать. Лучше бы мы оставили это место и сразу бы направились в город.

– Он по одному касался их, говорил какие то слова, – Ганса передернуло. – Затем будил их. Ганзейцы, даже проснувшиеся, казались нам спящими: они медленно двигались, словно рыбы. Колдун достал нож и взрезал им по очереди брюхо. Потом погружал руки в их внутренности и что то шептал, словно беседуя с мертвыми.

Я слышал, чернокнижники ценой своей души могут такое.

Альберт подался вперед, слушая рассказ Ганса. Он специалист по магии, и любая деталь из описания происходящего могла навести его на след или рассказать об этом чародее.

– Закончив свое дело… – капитан опять передернул плечами и перекрестился. – Закончив свое дело, колдун облил их своей очередной смесью и поджег. Они сгорели все, без остатка, непогребенными. Мы следовали за чернокнижником до одного из домов в пригороде, куда он вошел и где остался ночевать.

Потом мы разошлись по домам, обещав друг другу молчать об увиденном: господин Лодекин, думаю, сурово бы обошелся со мной, узнай о том, чему мы были свидетелями.

Мы молчали, оставаясь под впечатлением рассказа Ганса. Себастьян коротко расспросил Ганса как добраться до того дома, куда вошел чародей.

– Некромантия, – тихо проговорил Альберт.

Черная магия оставалась под запретом Рима даже после папских булл 1553 и 1579 годов, когда были разрешены целительская магия, алхимия и еще несколько других относительно безобидных видов чародейского ремесла.

К сожалению в странах, покинувших лоно католической церкви, подобные случаи применения запрещенной магии случались нередко. Карающая длань господня и святая инквизиция почти не разделили здесь свое стадо на агнцев и козлищ. Как истинно верующий католик, я считал это серьезным упущением со стороны Бога.

– Что за чернокнижник? Как он выглядел? – Альберт начал задавать вопросы. Ганс вопросительно глянул на Себастьяна, тот утвердительно кивнул, разрешая ему отвечать.

– Высокий такой. Худой, словно голодал долго. Русые волосы, длинные, до плеч, – капитан показал рукой, насколько они длинные. – Лицо перекошено на одну сторону, словно смеется всегда левой половиной лица. Глаза острые, бегающие, как у крысы… Вот и все, вроде.

– Одет он во что был? Приметы какие нибудь особенные?

– Приметы, приметы… Говорил с выговором своим таким, иностранец наверное.