Ты будешь смеяться, мой князь

Было и колесо — на верху его чернели останки, — установленное на высоченный шест.

Ни щипцов, ни клещей, которые ожидаешь в таком месте.

Збышек возвратился к широкой арке, что уходила к затопленным туннелям. Здесь ещё блестели на полу его следы и пахло сыростью, плесенью, грибами.

И ржавели щипцы.

Сердце замерло, когда поднял Збышек пыточный инструмент и поспешил к кресту.

Вот зубья стиснули гвоздь, вот жилы вздулись на руках.

— Ну!.. — выдохнул Збышек.

Потянул со всей мочи, повис всем телом.

— НУ-У!!! — заревел Збышек.

В глазах потемнело, сердце заухало в черепе.

Гвоздь не шевелился.

Збышек грохнул на пол бесполезные щипцы и вытер с лица пот.

— Заговоренный он, что ли?

— Приведи священника, — неуверенно сказал мученик. — Монаха, хоть бы.

— Им ты тоже дровами себя прикажешь обложить?

— Пусть изгонят из меня ЭТО.

— Имя!

На миг повисла тишина, в которой отчётливо слышалось кряхтение грома наверху.

— Ольгерд из Ершовника, — с неожиданной яростью выпалил распятый, и от его потустороннего, могучего голоса, волосы у Збышека стали дыбом, — рыцарь Священного братства страстотерпцев! Доволен?!

Збышек с минуту смотрел на несчастного, затем повернулся и зашагал к лестнице наверх.

— Путник? — донеслось вослед. — Путник, прошу тебя! Збышек!

Збышек не отвечал.

* * *

Когда Збышек выбрался из неприметного лаза среди вересковых пустошей, буря неистовствовала. Болота кипели: потоки дождя заливали землю, пузырилсь, гнули и ломали деревья.

Збышек с трудом сообразил, где город, и направился в сторону далеких огней. Молнии били одна за другой, и гром ревел так, будто гиганты перекатывали скалы по земле. Шагов через двести темноту вспорол силуэт кесарийского водовода — словно бы скелет древнего животного поднялся из земли; и Збышек остановился. Подумав, он развернулся и поплелся вдоль руин.

— М-матушка? Пани С-схоластика? — позвал Збышек, когда добрался до обрыва над Ужицей. Зубы стучали отходную, он снова вымок до нитки и продрог.

Ответа не слышалось, и Збышек подошёл к самому краю. В беспокойный полумрак спускалась тропка из примятого кустарника, на ней блестели потоки воды.

Збышек осторожно поставил левую ногу, перенес вес и, ничего больше не соображая, поспешил вниз.

"Только бы не упасть", — эхом отдавалось в голове.