Ты будешь смеяться, мой князь

Хвост русалки обвивали ужи, а к торговке жался тощий епископ, на которого рычал волк. Сверху за всем наблюдал черный ворон.

– Что, хороша карта? – спросил низкий, вибрирующий голос.

– Карта? – удивился Збышек и вгляделся в фигуры. Под рисунками в самом деле виднелись линии границ, и, если толстая пани была Старой Волотвой, то епископ, конечно, Орденом. Чудищем вставал Священный союз. Волк изображал Дикие земли, вороном смотрел Леемстад, а ужами извивались племена кочевников. Русалкой же – и это льстило – неведомый мастер изобразил родные для Збышека Озерные края.

– Хороша, – сказал Збышек, и в животе похолодело – только тут он понял, что больше не один.

Трещали поленья, неверно мерцало пламя в очаге, стеля бронзовые

отсветы на стенки исполинского дупла. Хозяин сидел у очага, спиной ко входу. Тело скрывал чёрный туман, на месте головы белел лосиный череп, от вида которого веяло чем-то сырым и промозглым.

– Добре, – прошептал Збышек и дрожащей рукой отер лицо.

Они помолчали. Чёрный туман соткался в подобие кочерги и поворошил угли. Из лосиного черепа потек низкий и густой, как варево, голос:

– Ты видел когда, чтобы заяц спал в пасти волка?

Збышек покачал головой, и хозяин кивнул.

– Вот и я не видел. Жизнь тебе не мила, человек?

Збышек усмехнулся.

– Ну как, пане? Не то что бы не мила, но… – Збышек замялся.

– Ну?

– Шел я, шел… да пришел.

– Шел ты… – тихо повторил человеколось, и чёрный туман раздраженно дернулся.

Збышек пожал плечами, не понимая вопроса, и хозяин повторил:

– Ты – это только ты? Или что-то еще? Что-то большее?

– Вы, пане, слишком сложно говорите.

– Ты – это только ты? Или ты – это все, что встретил и встретишь на пути? Твоя судьба и все судьбы, что изменил и изменишь?

– Увольте, пане! – Збышек махнул рукой. – Никто я. Ведро… ведро пустое.

– И не мечтаешь ни о чем? И во снах не летаешь?

– Все больше ползаю.

– Так чего ж ты хочешь?! – громко и даже как-то зло спросил человеколось. – От твари, что ваш род со свету сживает?

Збышек облизнул губы, открыл рот.

Чего он хотел?

– Ну? – напирал хозяин.

– Чтобы кончилось! – выдохнул Збышек. – Чтобы ведра этого пустого… чтобы не это…

Огонь в очаге погас, и в дупле снова стемнело. По спине побежал озноб.