Дело огня

Неловко слез с седла – не привык еще к верховой езде – и зло одернул хаори. Он часто возвращался от градоначальника злым и мрачным, но сегодня тучи, видать, были особенно черны. На приветствия случившихся по дороге подчиненных Кондо не ответил, вошел в комнату и тяжело упал напротив своего заместителя.

Хидзиката докурил трубку, выбил ее в медную чашечку, отложил. Налил чаю, придвинул чашку командиру.

– Тоcи, – без предисловий начал Кондо. – Что ты там натворил с этим паланкином, будь он неладен? Что за дурь, а? Вся это свора и так готова разорвать меня на тряпки, так еще сегодня князю Мацудайре жаловались на тебя прямо из дворца! Из дворца, Тоcи! На тебя лично!

– Паланкин заготовили, как я понимаю, для того, чтобы под предлогом опасности для жизни вывезти Государя на гору Хиэй, – спокойно начал разъяснять Хидзиката.

– Кроме того, они загородили нам дорогу и требовали, чтобы я отвел отряд и пропустил какого-то там дайнагона.

– Аоки, – мрачно уточнил Кондо. – Дайнагона Аоки. Того самого.

– Ну вот, – Хидзиката пожал плечами, потом продолжил.

– Место узкое, если бы я послушался, пришлось бы всем нам пятиться шагов двести, выпуская этого фазана с его слугами – а за их спинами уже маячили знамёна Тёсю. Так что я предложил им самим проваливать.

– А когда они отказались, разрубил государев паланкин!

– Так ведь дайнагон в нем сидел. Стал бы я портить просто так государево имущество.

Кондо набрал воздуха в грудь, но не гаркнул, как можно было ожидать, а длинно выдохнул.

– Тоси, – тихо, устало сказал он.

– Ты и вправду веришь, что он нечистая сила?

– Он мятежник, – Хидзиката повел плечами. – Детоубийца и подлец. Целых три причины, чтобы зарубить одного маленького вельможу. Если господин Мацудайра прикажет мне покончить с собой, я это сделаю… без особой радости, конечно, но и без сожаления. Хотя… нет, я буду горько сожалеть о том, что мне не подвернулся под меч заодно и Сандзё Санэтоми [2].

– Тоси… – Кондо, глядя в чашку, облизнул губы. – Ты его не зарубил. Он жив и требует извинений.

Окита остолбенел при этих словах. Хидзиката повернулся к нему.

– Содзи, я вынужден извиниться – перед тобой. В прошлый раз, когда ты рассказал, что зарубил его в роще, я подумал… нехорошо подумал. А теперь сам попал в такое дурацкое положение, – Хидзиката с облегчением переменил позу и скрестил ноги перед собой. Если дайнагон жив, то и формального повода для сэппуку нет, а неформальные поводы… гори они в этом самом пожаре.

– Господин замести...