Дело огня

Не будь его, пришлось бы отрывать кого-то от законного отдыха, потому что Кондо, вызванный в резиденцию князя Мацудайра, оставил Хидзикату за старшего, а это значило, что он не может сам пойти на кухню и согреть себе чаю – он должен неотлучно сидеть здесь в ожидании гонца от Харады, посланного тушить пожары – ну или самого Кондо, или, что худе всего – из дворца со смертным приговором.

Хидзиката затянулся в последний раз и отложил трубку. Он не сожалел почти ни о чем – обидно было только оставлять старого друга Кондо там, куда привела его юношеская мечта, и где он теперь не находил себе места.

С ним вот-вот должно было случиться то, что с самим Хидзикатой произошло незадолго до драки в Икэда-я, ему открывалась изнанка мира, пыльная тыльная сторона его расписных декораций, заросшие паутиной коридоры и слепые углы... И понимание того, что – да, именно это тебе придется защищать, именно это ты защищал всегда, как ни горько. Ты сражаешся за дело, которое не просто обречено – а прогнило от начала.

В такие минуты тяжело человеку быть одному – нужно, чтоб рядом находился кто-то, кто тоже понимает.

Хидзикате в свое время помог Сайто. Он был бы и для Кондо хорошей подмогой, он вырос в этих пыльных коридорах. Но Сайто болен, и очень легко может отправиться на тот свет даже раньше, чем Хидзиката по приговору совершит сэппуку. Бедный Сайто, угораздило же его как раз в такие горячие дни...

Кто-то поскребся на энгаве. Содзи.

– Заходи, – пригласил Хидзиката. – Чего не спишь?

– Душно, – Содзи провел рукавом юката по бледному бритому лбу.

– И воняет.

– И сёдзи не закроешь, – кивнул Хидзиката.

– Новости есть? – спросил юноша. – Этих... поймали?

– Их догнали, – Хидзиката протянул ему бумажную салфетку, другой сам утер пот. – Сейчас чаю принесут, будешь?

– Врач сказал пить поменьше чаю, от него сердце слишком частит. Они успели покончить с собой?

– Да, – Хидзиката снова усмехнулся. – Я полагаю, что господину Кусаке Гэндзую надобно поставить небольшую часовенку.

– За что? – изумился Окита.

– За избавление Японии от господина Кусаки Гэндзуя, – с самой серьезной миной объяснил Хидзиката. Окита засмеялся. Хидзиката любил смотреть, как он смеется. Завтра шуточку подхватит весь отряд, послезавтра она пойдет гулять по всему городу, и на сей раз погорельцы будут единодушны с "демоном Синсэнгуми".

Жаль только, что господин Кусака не совершил своего подвига до того, как повести отряды Тёсю на Столицу.

Кондо вернулся мрачный, как нынешний городской пейзаж.