Дело огня

Мне тут человека взять приказали, а я его насмерть зашиб. Больно шустер оказался. Так что теперь я рикша. Когда прибудем на место – попробую вам помочь, но ваш меч унесла эта сука, и я не могу его коснуться, как и вашего креста. Вам придется добывать его самому.

Кёнси вынес Асахину из сторожки – и чуть ли не сразу занялась крытая дранкой кровля, на которую ветер занес угли с горящего склада. Пылало все: лесопилка, усадьба, гостевой домик. Началось, видимо, с усадьбы – она выгорела дотла, только почерневшие сливы тянули скрюченные руки.

Шахтеры и лесорубы валили с подветренной стороны деревья и насыпали земляной вал, чтобы не пустить огонь в лес. Спасти строения уже никто не пытался. Кучка детей, сбившись на безопасном пятачке под присмотром старух, беременных женщин и нескольких девок из гостевого домика, молча наблюдала за пожаром. Асахина заметил чернокожую – она что-то делала с лежащим шахтером.

– А с ними что? – спросил инженер.

– А что с ними станется? Тут пересидят.

К занявшейся сторожке бросились с топорами и крючьями – завалить ее побыстрее, пока не разгорелась как следует.

Охранников было совсем мало, и выглядели они потерянно.

В свете пожара Асахина разглядел своего спасителя – высокий, не намного уступает ростом Сайто и куда шире него в плечах. Худой – а бывают ли толстые или просто круглолицые кёнси? Седоволосый, хотя лицо, насколько он мог разглядеть, вися на закорках, – молодое. Грубый иёский акцент он расслышал еще в темноте.

В руке кёнси держал копье.

– Могу ли я узнать достойное имя?

– Не можете, – буркнул кёнси.

– Достойного никогда не было, недостойное от глупости померло.

И помчал вперед и вниз, быстрыми широкими шагами, с такой легкостью, словно не взрослого мужчину нес на плечах, а двухлетнего малыша. На этот размашистый шаг отозвались все синяки и ссадины. Асахина закусил ворот мундира, а шагов через триста попросил:

– Дайте я пойду сам. Я не убегу. И сил не хватит, и темно...

Действительно, отсветы пожара остались далеко позади, и только звезды освещали теперь дорогу.

Кёнси не ответил на просьбу – но какое-то время спустя бег его стал затрудненным, и инженер с удивлением услышал тяжелое дыхание.

– Кажется, мне и впрямь придется дать вам отдохнуть, – кёнси сгрузил его на обочину. – И себе заодно. Вы очень тяжелый, господин инженер.

– Всего-то шестнадцать канов, – удивился Асахина.

– Да? А мне кажется, что кроме вас я волоку, самое малое, еще одного человека и бревно.

Асахина облизнул пересохшие вновь губы.