Дело огня

Погас очаг? Или он теряет сознание? Уже на грани забытья он услышал крики:

– Пожар! Пожар!

Это было в прошлой жизни – этот запах гари повсюду, везде, днем и ночью, только другой немножко, здесь было больше настоящего дерева, больше смолы, меньше бумаги и бамбуковых реек, меньше людей, а металлический вкус все тот же, ни с чем не перепутаешь, металлический вкус и сухой, шелушащийся, бурыми чешуйками осыпающийся запах. Конечно, должен быть пожар, раз они хотят, чтобы все стало, как раньше... Хорошо, что в кладовке душно, хорошо, что сюда потянуло дымом, – иначе он вышел бы из этой мути рывком, и, наверное, привлек бы внимание одного из.

.. как их все-таки называть – правильно, не торопись, скользи вниз, вниз, по кругу. Нельзя фокусироваться. Огонь мог быть случайностью, а мог не быть. И слишком сильная надежда, слишком сильная радость могут приманить кого не надо...

Потом был удар. Словно плоской доской хватили по всему телу. Скрип волокна под лезвием – пришельцу не хотелось возиться с узлами. Испустив горестный вздох, боль ослабила объятия.

Асахина смог втянуть приправленный дымом воздух полной грудью и тут же закашлялся.

– Выпейте, – в губы ткнулась фляжка. Сакэ. Рука была холодной.

– Хорошее сакэ у господина Мияги, – пробормотал Асахина после трех глотков.

– Да, – согласился невидимый. – Сакэ хорошее. Вот все остальное с наветренной стороны не положишь.

– А что так, – вдох-выдох, – хорошо горит?

– Усадьба, – невидимка придержал флягу. – И сторожка. И все, что подвернулось. Мы вот сейчас загоримся.

Я вас понесу.

Инженер не возражал – в основном потому, что для решительных возражений слишком плохо чувствовал свои руки и ноги. Ато приказал сохранить до времени его жизнь? Или это агент Сайто? Да, рука холодная – но мало ли отчего у людей бывают холодные руки...

– В очаге лежит... ваша вещь, – сказал незнакомец. – Попытайтесь ее достать. Я... не могу.

Инженер повел плечами. Значит, и не первое, и не второе, а вовсе третье. А совет правильный. Он пошарил в теплых углях и наткнулся на кусочек металла.

Странное дело – оловянный крест не расплавился в очаге. Хотя... Он вспомнил своего крестного отца, химика и металлурга мистера Берли. Его улыбку. Его слова о том, что этот крест дороже золота. Да, конечно. Еще бы. Это же никель. Асахина улыбнулся и спрятал крестик в карман.

– Куда мы?

– Вниз, – кёнси поднял его на закорки. – Утро все ближе. Ато ведет отряд туда.

– А вы?

– А мне догонять. Держитесь. Я, – злобно пояснил кёнси, – в немилости.