Дело огня

Ты сам назвал его имя, и назвал правильно. А то, что я его произнести не могу, – доказательство моей правдивости. Тебе даже не нужно становиться одним из нас – наоборот, ты должен оставаться человеком. Что скажешь на это?

– Что для этого тебе довольно было просто вызвать меня сюда и уйти. Если бы ты нырнул в тень, я бы не стал тебя искать потом. Моя работа – строить дороги. Ты все это знал и раньше. Так что ты о чем-то другом со мной торгуешься.

– Да нет, именно об этом, Тэнкэн. А без меня ты не приблизился бы к нему и на ри.

Он прожил так много, потому что был осторожен. У тебя и со мной-то не шанс, а слезы. Я ненавижу тебя, это правда, но его ненавижу сильнее. Он убьет тебя? Я не буду плакать. Ты убьешь его? Отлично, у тебя будет возможность посчитаться со мной.

– Забавно. Когда мы виделись в последний раз, ты был ему всецело предан. Обещал замок Вакамацу в обмен на место в правительстве – для него. Что изменилось, Ато? Почему ты решил его предать?

– Это он предал, а не я, – ноздри Ато расширились. – Когда ты зарубил меня, Тэнкэн, меня воскресил родич, которого господин отправил со мной на миссию.

Господин запрещает кому-либо из птенцов творить свих птенцов. Родича казнили по его приказу. Что сделали со мной… ты все равно не поймешь. Это рабство. Любой из эта, копошащихся там, в долине – свободнее меня. Поверь, мне есть чего желать, и ты нужен мне, чтобы исполнить желания.

Если не так – что мешало бы мне отдать тебя милой Ёко прямо сейчас и насладиться твоими стонами?

– Предчувствие, что никакого особого удовольствия ты не получишь.

– Получит она, получу и я, – улыбнулся Ато. – Мы чувствуем друг друга. И будем чувствовать еще лучше, когда она станет моим продолжением.

– А уж я-то получу, не сомневайтесь, господин Асахина, – сладко проворковала госпожа Мияги. – С вами – особенно. Та штучка, что я бросила в огонь, – она знакома мне с детства. Я с малых лет слышала, что добренькие Иэсу-сама и Мария-доно любят меня. Но когда моих родителей арестовали за то, что они поклонялись распятому дураку, а меня продали в бордель – где они были, эти добренькие?! Когда меня избивали за пролитую чашку или за то, что недостаточно быстро поворачиваюсь, – где они были?! И почему я должна гореть в аду за свое ремесло, если не я его выбирала?! Что ж, я все сделала, чтобы выбраться из этой проклятой страны и вернуться сюда богатой и свободной.

И я отомщу этой стране – но с особенным наслаждением – тебе, который жалеет сирот и берет в жены изуродованных крестьянок.