Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 2

Хорошо, если брак будет построен на уважении и партнёрстве, как брак его родителей. А в худшем случае придётся всегда и везде, даже в собственных покоях, носить доспех и никому не показывать настоящие мысли и чувства — чтобы не нанесли удар в спину. И когда придёт его черёд обзавестись детьми, между ними не будет той непринуждённости, что царит между Нэбвеном и его дочерьми, несомненно, любимыми каждая по-своему. Нет, для своих детей Ренэф будет таким же далёким и чужим, каким был для него собственный отец, — кем-то, кто вызывает граничащее со страхом почтение, но никак не тепло.

И никто никогда не посмотрит на него так, как смотрела на своего супруга Наилат.

Раньше Ренэф не задумывался об этом, просто принимал внимание восхищённых им девиц как должное. А теперь от этой мысли сделалось неловко, немного даже больно. Ну подумаешь, ну не посмотрят. И всё же... «Потому-то, поди, дядюшка Хатепер и не обзавёлся семьёй, — со вздохом подумал царевич.

Раздосадованный сам на себя за неуместную сентиментальность, царевич зашагал прочь, глубже в сад, дальше от царившего в доме веселья. Пожалуй, и правда не помешает по возвращении соблазниться улыбкой какой-нибудь придворной красавицы и выкинуть из головы чужое семейное счастье... а заодно и всяких там недоэльфей.

— Ты ведь не сожжёшь меня карающим солнечным золотом? — робко спросил его ближайший куст.

От неожиданности Ренэф едва не подскочил на месте и невольно схватился за кинжал на поясе. Запоздало он сообразил, что голосок-то был совсем тоненьким, да и слова звучали не очень чётко. Укорив себя за глупость, он улыбнулся.

— Не сожгу, слово царевича Эмхет.

— Настоящий живой Эмхет... — восторженно протянул куст.

— Ну, вроде живой, да. Ты как, выходить будешь? — дружелюбно поинтересовался он и для верности присел на корточки, догадываясь, кого увидит.

Куст напряжённо засопел и чуть пошевелился.

— А точно можно?.. Мне не разрешали говорить с сиятельным царевичем... но так хотелось посмотреть поближе...

— Если очень хочется — то можно, — заверил его Ренэф и поманил к себе.

Мальчик всё-таки решился и вышел — тот самый мальчик с непрорезавшимися ещё до конца рожками, которого царевич помнил из видения. В руке он держал тот же деревянный меч. Короткая схенти не прикрывала ободранные коленки, да и прятки в кустарнике оставили свой след.