Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

В конце концов, когда все похожи один на другого, кто решит, кто разберёт, который среди всех тот один, на которого похожи все? Может быть, этот один – не Александр? Может быть, ты, Филота, сын Пармениона? А Александр – лишь одна из теней, одно из отражений…

Плен грёз не отпускает – или окликнувший не так уж спешил тебя оттуда вырвать?

- Конечно, царь, - усмехается он, поправляя венок из лоз, украшающий его голову. Ты, наконец, узнаёшь нарушителя своего покоя – Иоллай, сын Антипатра, царский виночерпий. В последнее время, уже пару лет, он по какой-то своей прихоти, не снимая, носит на голове эти венки, и почти всегда в его руке можно увидеть спелую гроздь, богатую сочными ягодами.

– Конечно, царь, - повторяет Иоллай весело, протягивая тебе чашу. – Это ведь ты командир царской илы?

Полная чаша только коснулась ладони, но искрящееся вино в ней уже ударило в голову. Потому что улыбчивый виночерпий прав – ты, и никто другой, стоишь во главе царской илы, ведёшь гетайров в атаку… А сам Александр? Он лишь один из…

- Это пьянит сильнее вина? – усмехается Иоллай, блеснув глазами, подобными полным вином чашам.

– Ты – царь, а все прочие – тень и тени теней. Испей из чаши – кому, как ни тебе, пить вино, подаваемое царским виночерпием?

И ты пьёшь из предложенного сосуда, и хмель играет в твоей крови, в твоей душе, командир царской илы. Пьющий из кубка, поднесённого царским виночерпием.

- Если бы ты был Александром, - произносит Иоллай, - всё стало бы на свои места.

Он уходит, смеясь, не оглядываясь на тебя, но зная, каким взглядом ты провожаешь его.

- Если бы я был Александром…

- Царь! – окликает тебя кто-то, кто не спешит извиниться, что ошибся, даже подойдя вплотную и внимательно вглядевшись. Его взгляд непростительно долго задерживается на твоём лице – узнал? Ошибся?

- Ты ошибся, Деметрий, - пытаешься ты совладать с тем, что бушует в твоей крови и пьянит сильнее вина. – Ты ошибся, - повторяешь узнанному тобой, но не узнающему тебя командиру царских телохранителей.

- Как я мог ошибиться, если в бою я всегда рядом с тобой – впереди царской илы? – возражает Деметрий.

– Если именно тебя я и другие телохранители берегут в сражении пуще, чем себя самих, чем кого бы то ни было ещё?

И ведь он прав – и это тоже пьянит сильнее… Ещё сильнее. Да, в бою они – царские телохранители – всегда оказываются рядом с тобой, во главе илы гетайров…

"Потому что тому – другому – телохранители просто не нужны", - шепчет забитое и забытое благоразумие.