Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Я иду!

Я! Я! Я! – цокают по персидским дорогам тысячи копыт.

Я! Я! – громыхают десятки тысяч ног.

Я! Я! Я...

Единый вдох, единый шаг, сердце одно на всех – и мир, ждущий, чтобы слиться со мной в единое целое, чтобы стать мной...

Пелена заволакивает взгляд, мерцая тысячами звёзд – таких близких, таких...

- Ты не боишься быть богом, Александр? – срывает меня с неба голос верного друга Гефестиона.

- Разве я уже стал им? – громогласно смеюсь, спускаясь с покорного склонившегося неба.

***

- Радуйся, царь!

- И ты радуйся, жрец.

Аристандр всегда был стар – сколько его помню. Сколько я помню тебя, Аристандр? Или, может быть – Калхас?..

Прочь, мысли! Рву аккордом навострившую внимательные уши тишину – прочь!

- Мне тоже уйти, Александр? – вопрошает жрец, словно услышав непроизнесённое мною, и приняв на свой счёт. Я не спешу ответить, боясь назвать его именем из тысячелетнего прошлого, и Аристандр вздыхает, произнося: - Мне некуда идти здесь, в твоих Сардах, царь...

- А как же храмы? – удивлённо спрашиваю служителя богов.

- Они пусты, царь.

Он прав. Камень стен здешних храмов дышит холодом – мёртвым, могильным холодом. А значит, не дышат храмы – и их колоны держат своды над склепами. Я был внутри – видел, слышал...

Храмы пусты.

- А где же боги, Аристандр? – спрашиваю у жреца, перебирая струны кифары. Кифаре не нужны ни боги, ни даже слушатели – только пальцы, что извлекут из неё звуки, или хотя бы вложат душу...

- Боги здесь, Александр, - обведёт руками мир вокруг старый жрец.

- И я тоже? – усмехаюсь.

- А где твой храм?

Смеюсь. Боюсь. Потому что и смешно, и страшно. Я – бог? Смешно! Я – бог? Страшно...

- Хочешь, построю его здесь? – спрашиваю, отбрасывая смех и страх.

- А ты – хочешь? – белые одежды жреца всколыхнулись, словно крылья – кажется, сейчас не подойдёт - подлетит ближе... "Птицегадатель" – главное то, что "птице-", а гадать может каждый.

Вспоминаю Александрополь, основанный и забытый мною в стране медов.

А теперь – храм? Почему бы и нет?

- Хочу, - отвечаю и себе, и жрецу. – Чем я хуже богов?

Жрец кивает – согласно ли? разочарованно? – и оставляет меня одного. Но нет, уже уходя, бросил через плечо:

- Надо спрашивать – чем я лучше?

- И чем я лучше?

Но старик Аристандр уже ушёл. А вопрос остался – и даже кифара не отвечает, лишь плачет под моими прикосновениями.