Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

Того самого старика Крона. Крониды.

Мудрец и царь.

Кто-то, чуть ли не этот же самый мудрец, однажды сказал, что государство только тогда становится идеальным, когда мудрецы в нём становятся царями, а цари – мудрецами. И не говорите, будто сказано это не о мудрецах, а о философах. Философия – это лишь любовь к мудрости, а любить мудрость может и последний дурак, но умнее он от этого не станет.

Всякая беседа начинается с тишины. И вот тишина обрывается внезапно, словно струна, исчезает с тихим звоном, гулом, стоном, звуками убивших её голосов.

- Про тебя говорят, что ты нечеловечески мудр, - произносит одноглазый царь, невесело улыбаясь собеседнику. И, словно отвечая на незаданный тем вопрос, добавляет: - Люди говорят. Толпа...

- Толпа всегда права, - без улыбки отвечает мудрец. Да и чему улыбаться? Толпа всегда права – и это истина. А истина всегда неприятна, её нагота не совершенна, а скорее безобразна. И потому лучше, если поверх бесстыдно голой истины кем-то будет наброшен хоть самый лёгкий наряд-ложь.

Улыбка царя на миг исчезает с губ, чтобы тут же уступить место другой. Что бы ни было на душе у царя – царь должен улыбаться. Даже если нет самой души. Улыбка на устах сбивает с толку, может и с ног сбить, если понадобится... Улыбайтесь, господа мира!

- Чему ты учил моего сына, мудрец?

- Я учил его быть человеком, царь.

- Хорошим человеком?

- Просто человеком, - глядя царю в глаза (и в тот, что сверкает молниями, и в тот, которого нет под чёрной повязкой), отвечает мудрец. – Нет хороших людей и плохих, как нет плохих и хороших богов.

- Но боги хотя бы совершенны! – улыбается царь. Гордо улыбается.

- По-своему, - пожимает плечами мудрец. – Люди тоже по-своему совершенны.

Молчание. Всё? Беседа закончилась?

Нет, началась другая - но теперь первым говорит мудрец.

- Чего ты хочешь? – спрашивает он.

- Мне мало быть богом для этих людей, - отвечает царь. – Быть богом, чтобы быть совершенным по-своему... Я хочу стать их царём! Человеком – первым средь них! И быть совершенным – и по-своему, и по-ихнему – как человек.

- И пережить смерть? – улыбается мудрец.

- Да – и смерть! Мы с тобой дети Времени – Времени с большой буквы. И Оно не властно над нами...

- Это наверное болезнь, - говорит мудрец. – Наверняка. Нам было бы вернее зваться не Кронидами, а хрониками. Мы больны своим временем...

- В Тартар Время! – восклицает царь.