Ходившие и невернувшиеся

Недавно присоединённая Сибирь также попала под управление, и князь смекнул, что надобно разобраться, что же скрывает воистину эта земля? – Егор Николаевич отпил кофе из своей чашки, – В первую очередь он думал о своей наживе, естественно, как тут можно подумать иначе? Однако его интересы следовали куда дальше собственного кошелька. Он видел, как много таинственного и подчас страшного таится за Камнем, куда непременно отправятся русские люди. И он хотел раскрыть эти все тайны, раскрыть и бросить под ноги царю в качестве своего дара, как Ермак бросил Сибирское Царство.

Прохор Кондратьевич Кириллов, молодой парень в чиновничьем мундире с аккуратно зачёсанными назад чёрными волосами буравил взглядом собеседника. Сидел он откинувшись на спинку дивана у кофейного столика и с каждой минутой всё больше ощущал нетерпение. Нет, послушать рассказ об этом братстве тоже входило в его планы, но кто ж мог подумать, что рассказ будет происходить из такой дремучей старины?

– Егор Николаевич, дорогой, Вы клоните к тому, что ваш, как Вы выразились, кружок, был затеян аж князем при дворе Ивана Грозного? – он издал звук, похожий на смешок, но хронист не обратил на такое внимание.

– Именно так, Прохор Кондратьевич, именно так, – тот наоборот кивнул и продолжил, – Общество Ходивших и Вернувшихся, хотя именно такое имя оно получило несколько позже, было рождено московским князем в стремлении познать тайны земли. Кто же знал, к чему это приведёт?

– Да уж, – Прохор фыркнул, вспоминая о брате, – Но позвольте, Вы же не о моём брате сейчас?

– Нет, до него, к сожалению, ещё три века истории, – хронист сделал движение плечами, словно бы разминал их, – Что до Щелкалова, он успел снарядить только две экспедиции да отправить соглядатая–дьяка со стрельцами Семёна Болховского.

Стрельцы да и сам дьяк не пережили зимовки. Одна экспедиция сгинула где–то на Оби, когда Пегую Орду только–только под царскую руку подвели. Другая же… – Егор остановился словно бы собираясь с мыслями, – Другая, вроде как, сумела что–то найти в тех местах, где позже воздвигнут Мангазею. Но, к сожалению, я не владею полной информацией. Сказки главы отряда сгорели во время Смуты.

– Это жаль, – Прохор почувствовал, что какой–то частью своего сознания он жалеет, что документы сгорели, – Что же было дальше?

***

Из дневника похода Олега Бездаря 1920–1921 гг.:

“14 мая 1920 год. Барнаул.

Прошла неполная неделя, как мы на попутных подводах вышли из Томска.