Ходившие и невернувшиеся

Когда–то бывший вырубкой, он зарос травой порой в половину человеческого роста, и сейчас на нём располагались деревенские покосы. Кержаки из деревни не водили сюда скотину – слишком близко к границе Белогорья, а за границей уже Кой.

К соснам были привязаны раздетые и избитые товарищи: русский и француз, пришедшие в эти края искать пропавшую экспедицию. Толстые верёвки, которыми они были примотаны к стволу, впивались в кожу. У Ленга сочилась кровь из раны в ноге и был разбит нос, у Абиссова жуткая рана алела на шее.

Перед ними же стояла толпа мужиков и баб из Кутурчи. Предводительствовал толпой Фёдор Ефимович и ещё двое бородачей, единственные выжившие в перестрелке с капралом и прапорщиком, которая произошла возле петрового дома. В тот момент, когда Ленг вскинул своё ружьё, Пётр выскочил со двора на улицу, размахивая шашкой. Богдан отреагировал мгновенно, попав из своей трёхлинейки в горло нападавшему – тот захрипел, остановился и завалился на бок, зажимая рану на шее.

Тогда же выстрелил и Платон – его Лебель убил лошадь под всадником, отпустившим их коней к медведям. Вторым выстрелом он же достал и самого парня, кубарем скатившегося в дорожную пыль. И только тогда бородачи наконец–то выстрелили. Одна пуля сбила фуражку с прапорщика, другая попала в карабин. Ещё одна попала в ногу Ленга, тот закричал от боли, но всё же ответил – один из бородачей дёрнулся и с удивлённым видом начал заваливаться вбок с лошади.

Абиссов присел на одно колено, перезаряжая винтовку, всадники пустили лошадей в галоп, а капрал выстрелил ещё раз, убив лошадь под одним из нападавших, да так удачно, что тот упал, свернув себе шею.

Прапорщика сбило лошадью, бородач тут же спрыгнул на землю и приложил его прикладом. Платона ударили прикладом, сидя на лошади, тот растянулся на земле, и тут уже Фёдор спрыгнул с лошади и также стал его мутузить. Товарищи уже не видели, что деревенская улица ожила: со дворов стали выходить мужики и бабы, все с дрекольем.

Затем Богдана и Платона раздели и потащили через поле. Медведей к тому времени там уже не было, куда они делись, никто не задумывался и даже не обращал внимание на растерзанные лошадиные останки, лежащие в траве.