Ходившие и невернувшиеся

Говорили, что верно служу идеалам французской революции, – капрал засмеялся, – Потом отправили нас всех в Сибирь, обосновались в Новониколаевске, всмысле всех, кто на курсах преподавал. Вот так был французским инженером, стал советским преподавателем.

– А здесь–то ты что делаешь? – старичок прищурился. Богдан с шумом встал, подхватил карабин и пошёл проверять лошадей. Его товарищ был человеком хорошим, но слишком доверчивым что ли. Видимо, сказалось то, что он с самого своего пленения в Котласе сталкивался лишь с хорошими людьми, а плохие как–то очень быстро умирали.

Но этот старичок, будто сошедший из сказок, которые бабушка рассказывала Богдану в детстве, настолько внушал доверие и безопасность, что самим этим порождал в прапорщике беспокойство.

– Тиф с холерой прошлись по Новониколаевску и соседним городам, – Платон бросил взгляд на удаляющуюся фигуру товарища, – Курсы стали невостребованными, я перебрался в Томск, где и стал жить. Иногда преподавал на курсах опять же, но чаще всего промышлял зверя в лесах.

А потом вот ко мне пришёл один молодой человек вместе с моим нынешнем товарищем. И они сказали, что пропали люди в тайге. Сошли с поезда в Красноярске и двинулись к Минусинску на лошадях.

– Сталбыть пропащих ищете? – встрепенулся гость.

– Да, можно и так сказать, – пожал плечами француз, – А Вы сами–то откуда?

– Да, тут недалеча. Собирался в Курагино дойти, да вот видно завтра ещё день топать. А живу–то в Кутурчах.

– Что–то я смотрел на карту, такой деревни не помню, – Богдан вернулся от лошадей и грозно навис над старичком.

– Так это дальше, в сторону Красноярска по дороге и направо надо пойти, – тот оглянулся и улыбнулся, чуть разведя руками.

– Раз уж мой товарищ тебе всё поведал, может, сам чего слышал о пятёрке всадников, которые в том году по этой дороге ехали? – прапорщик продолжил нависать над их гостем, положив карабин на руку.

– Никак нет, – тот помотал головой, – В Ольховке спросите, там может, знал кто. Она дальше по дороге. С утра доедете. Можно было бы, конечно, ночью…

– Но не стоит ночью по лесам ехать, – прервал его Платон, поднимаясь на ноги, – Давай я первый постерегу, а ты вторую половину ночи.

Богдан смотрел, как его товарищ распаковывает свою винтовку и снаряжает её дополнительным патроном. Смотрел и думал, что может он и не прав насчёт старичка, возможно, тот оказался просто старичком.

***

Ночью Богдану снилась война. Но нет, не та, как сейчас говорится, империалистическая, а иная, на которую он вернулся с Персии.