Ворон

 

Приземлился он неловко, прорвавшись с хрустом сквозь ветки, осыпав землю не только кучей листьев, но и собственными перьями поверх всего. Преображаясь в человека, он услышал раскатистый хохот, доносящийся из-за спины. Немного ошибся разбойник с местом, где стоит избушка, оказавшись шагах в полутора десятков перед ней. 

– Ты как всегда падаешь с неба на голову, да ещё по-глупому снося всё на своём пути.

Стервятник обернулся. 

– Уж лучше так, чем верхом на лошадях, друг Ворон. 

– Тем ни менее, победы это тебе не принесло.

 

– По крайней мере, я не ранен, да и соратники мои при мне. 

– Трусливая уловка твоего друга Соловья, – Ворон пренебрежительно взглянул на место, откуда ещё недавно ручьём сочилась кровь. – Одна царапина. 

– Меня бы он не смог даже оцарапать, – с усмешкой бросил собеседнику Стервятник. – Твоя самоуверенность граничила с самонадеянностью.

– Мне он в открытом бою тоже не соперник. А вот тебя потрепать, я думаю, он в силах. Ты зря считаешь себя лучше него.

Твои уловки ему известны. А уж если говорить о нас с тобой… – Ворон коснулся рукояти своего меча и взгляд и голос стали подобны льду. – Мы оба знаем, кто из нас в бою останется в живых.

– Я не ссориться пришёл, – умерил пыл разбойник, становясь мрачней. – Я предлагаю нам объединиться. У нашей дичи появляются друзья. 

– У дичи? – усмехнулся Ворон.

– Да. Мы с тобой гончие своих хозяев. А наши цели – это дичь, которую нужно принести. 

– Нет, мы не гончие, – качая головой, возразил витязь.

– Ты – падальщик, я – воин. Нам не сойтись и хозяина у меня нет. 

– Вот как? А как же…

– С колдуном у меня есть уговор. Но я ему не подчиняюсь. Я вольный воин, живу в согласии с законом чести. И со щенком я справлюсь сам! 

Не дожидаясь от Стервятника ответа, витязь развернулся и ушёл обратно в дом. Стук закрывшейся двери стал точкой в этом разговоре, у падальщика здесь не оставалось дел. Взглянув на тёмную пелену над кромкой леса, разбойник скривился, представляя, что через неё опять придётся пролетать.

Но делать нечего, раскинув руки, он вновь преобразился, взлетая в вышину. 

В доме царила необычайно уютная темнота, нисколько не мешавшая мужчине видеть. Открытая распахнутая настежь она была проницаема для человеческого взгляда, будто сама указывала тому путь и избавляла от всяческой необходимости в лучине. Воин не встречал её сопротивления. Тьма колыхалась, расступаясь перед ним, и чувствовалось, что она здесь лишь служанка.