Падение Рудры

Падение Рудры

Павел Сергеевич Шубин

Книга в жанре исторического фэнтези. Действие разворачивается на просторах древней Ассирии и Мидии, где в схватке сходятся высшие представители темных и светлых сил.

Павел Шубин

Падение Рудры

Вместо введения

«Пропойте нам из песней Сионских»

Как нам петь песню Господню

на земле чужой? Если я забуду тебя

Иерусалим – забудь меня десница моя.

Преклонных лет человек, в поношенных, но крепких кожаных брюках, в хитоне из прочной льняной некрашеной ткани и с непокрытой головой сидел у вяло пропурхивавшего языками пламени костра, тускло освещавшего стены горной пещеры, правда больше походившей на нору небольшого животного, но в настоящий день служившей убежищем нашему беглецу-герою.

Мужчина держал в руках большой кусок пергамента и щуря глаза вчитывался в почти поблекший текст.

«Посему так говорит Господь о царе Ассирийском: «не войдет он в этот город и не бросит туда стрелы, и не приступит к нему со щитом, и не насыплет против него вала.  По той же дороге, по которой пришел, возвратится, а в город сей не войдет, говорит Господь. Я буду охранять город сей, чтобы спасти его ради Себя и ради Давида, раба Моего».

Мужчина читал медленно, вникая в каждое слово. Раздумывал. Строго говоря, текст этот ему был хорошо знаком. Так хорошо знаком, что он мог бы уверенно его пересказать по памяти, но он вчитывался в него вновь и вновь, пытаясь, кто знает, понять в этих словах что-то для себя новое.

«И вышел Ангел Господень и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч человек. И встали поутру, и вот, все тела мертвые.  И отступил, и пошел, и возвратился Сеннахирим, царь Ассирийский, и жил в Ниневии. И когда он поклонялся в доме Нисроха, бога своего, Адрамелех и Шарецер, сыновья его, убили его мечом, а сами убежали в землю Араратскую.

– Да, велик был Йешаяху, сын Амоца! – шептал себе под нос беглец. – Какие шикарные пророчества! Но только когда все это сбудется? Доживу ли?

Частично пророчество уже сбылось, так сказать в неприятной своей части, и именно поэтому и приходилось сейчас скрываться. А частично, то, что должно было оказаться приятным, как кусочек рахат-лукума на ночь, еще было впереди и это одновременно и удручало, но и обнадёживало.