Добрые дисы

Теперь, когда намерения были определены, а путь ясен, в окружающем Альдис сером тумане будто бы засиял тёплый огонёк. Ах, если бы одно только страстное желание могло творить чудеса, с Эрлингом никогда не приключилось бы никакой беды!

С варкой пива дело, разумеется, не задалось. Альдис роняла ковши и ложки, просыпала зерно и едва не подожгла собственный подол, став слишком близко к огню. Не выдержав, в конце концов госпожа Сванлауг отослала её прочь в полной уверенности, что падчерица нарочно отлынивает от работы.

Время до вечера тянулось слишком уж медленно. От мрачных мыслей, резкого запаха варящегося пива у Альдис разболелась голова, и она рано ушла спать. Лёжа в полутьме девичьего покоя, она то ненадолго проваливалась в зыбкую дремоту, то подскакивала в полной уверенности, что уже утро, и она опоздала. Однако доносящиеся из-за стенки голоса домочадцев давали понять: ещё слишком рано. Успокоенная, Альдис опускала голову на подушку и вновь забывалась коротким тревожным сном.

Когда она в очередной раз открыла глаза, то сразу поняла – время пришло. Покой полнился темнотой, тихим дыханием спящих; Альдис прислушалась, но не смогла уловить ни разговора, ни шёпотка или сдавленного смешка. Выждав для верности ещё немного, она встала с постели. Осторожно, стараясь не шуметь, накинула прямо поверх рубахи темно-зелёный плащ и выскользнула из девичьей. Если кто-то и не спит ещё, наверняка подумает, будто хозяйской дочке понадобилось посетить отхожее место.

Пробираясь по большому покою, Альдис прихватила со стола кувшин, быстро зачерпнула в него свежего пива из котла.

Рабыня, как и было условлено, дожидалась у ворот. Альдис лишь коротко кивнула ей и поспешила отойти в тень под размашистые лапы елей, где их точно никто не мог увидеть.

– Куда? – шёпотом спросила Гнелла и тут же зажала ладонью рот, задергалась, стараясь подавить очередной приступ кашля.

– К Белому Камню, – тихо ответила ей Альдис.

Весь день она размышляла над этим, и в конце концов решила, что лучшего места, чем Белый Камень, не найти. Считалось, что именно возле него останавливалась прекраснейшая из богинь, светлая Фрейя, когда странствовала по миру в поисках мужа Ода. Отдыхая, она опёрлась рукой о камень, и на округлом, молочно-белом боку навсегда остался отпечаток тонкой ладони.