Игла бессмертия

..

— Постий, постий, — перебил голова, помахав руками, — дали я сам доскажу. Це справа государыни и кума её — вашего капитана, так? — И казак снова со вкусом рассмеялся, присные его тоже повеселились, хоть шутка была и не так чтобы очень хороша.

— Степан Остапович, там люди пришли, — сказал казачок Глеб, просунув голову в проем двери; сам он все это время оставался снаружи.

В самом деле перед домом на улице столпились бабы, дети, старики и немногие парни.

— Що ж, почтим честной народ, — сказал Перещибка, вставая. — Николай, оденься та выходь следом, про вас толковаты будэмо.

Вся улица была заполнена пришедшими. Когда Антип и казацкий голова вышли, их приветствовали радостными выкриками, особенно Степана, ему прокричали несколько здравиц.

— Здравствуйте, пани та панове! Вчора до нас снова прийшлы чужинци, снова в солдатской форме!

Люди замолчали, ни звука не раздавалось из толпы, только зычный голос казака разносился по всему селу.

— Сегодня утром мы их спеленалы, як мамка пеленает дытятей!

Раздались крики одобрения, откуда ни возьмись над толпой показались редкие топоры и ножи.

— Але, пани та панове, зря мы так поступылы! Ошиблись! Бо ци солдаты прошлы до нас через поля! — Оратор сделал паузу и поднял вверх палец. — Через поля с нечистою сылой!

Люди снова слушали его, затаив дыхание.

— Я расспросыл их и дознався, що воны нэ злодии, нэ покрутчикы до наших молодцив, а славные воители проты нечистой сылы! А послала их нам на пидмогу сама государыня императрица!

На этих словах из хаты вышел Николай.

— Родненькие! На вас вся надежда, — заголосила какая-то баба и бросилась ему на шею.

Тут поднялся гвалт разноголосицы из причитаний и восхвалений.

— Воны будут боротыся с той нечистью и вывэдуть её пид корень! — Казак говорил яро и для большей убедительности потрясал кулаками.

Снова раздались крики одобрения.

Николай хоть и принимал почести, но внутри был совсем не рад — что ещё ему скажет на это господин капитан по приезде? Вышедшие следом Фёдор и Олег тоже были обласканы и возведены в чин героев и надежд всего поселения.

Демид же лежал на лавке и с грустью смотрел в окошко, туда, где на улице стояли пригожие молодки и бабы. То, с каким восторгом и интересом смотрели они и на Олега, и на Николая с Федькой, вызывало в его душе искреннюю зависть. Но белую, дружескую. Вот ведь судьба.