Игла бессмертия

— Ишь ты, куда загнул, — снова встрял давешний казак и заслужил строгий взгляд от атамана.

— Ладно, кхм, садись. — Степан сел сам и указал на лавку Николаю. — Складно, складно. А бумага у тебя есть?

— Подорожная у господина капитана.

— Що ж цэ, чего нэ хватишься, все у капитана, и сам вин мало нэ кум императрицы, — сказал Перещибка, усмехнувшись.

За ним засмеялись и казаки. В светлицу вошел староста и встал скромно позади Степана, чуть наклонясь, стеснившись, будто и не хозяин в своем доме.

— Антип, расскажи-ка нам, що воны тебе сказывалы.

— А что? Говорили, мол, по государеву делу пришли, а что за дело, то не моего ума дело. Ждать начальника тут будут, обещались платить серебром, но за ужин денег не дали.

— Как же не дали? Заплатили, Степан Остапович, сполна заплатили, — вмешалась женка старосты, которую никто не замечал. — Вот, Олег мне дал вчерась, глядите.

Она достала из кармашка под юбкой серебряный гривенник. Антип, увидавши монетку, хотел было что-то сказать, но посмотрел на жену и передумал.

— Олег? Это который?

— А вот, молоденький.

— Цэ правда? — спросил Олега Степан.

Тот отрицательно помотал головой и хотел еще что-то объяснить.

— Немой он, убогий, — не дал ему это сделать Николай.

— А я ещё думал: экий парень молчун, — сказал Антип озадаченно.

— На що вин с вамы? — спросил Перещибка.

— На то воля господина капитана.

— Та що ты мени про капитана долдонишь? Видно же, що у тэбэ нэ пень на плечах, так отвечай!

— Не могу, дело государево, и говорить о нём только начальник может.

— А якщо мы попытаемо? — усмехнулся Богдан и приподнял шашку. — У мэнэ и басурмане болтали без умолку.

— Уймись, — одёрнул его Перещибка.

Казацкий голова поёрзал на лавке, поглядел из стороны в сторону. Не ожидал он встретить такую странную компанию, но и поверить всему пока не мог.

— Антип, продолжай.

— Рассказали они, что с нечистой силой, которая дорогу всем прихожим застит, договорились и прошли невозбранно. Вёз их Евсейка из Лопуховки.

— Глебка, беги до Евсейки и веди сюда, — распорядился Степан, и паренёк, что обсуждал с отцом цены на рабов в Турэтчине, метнулся к двери. — Що скажешь, капрал?

— Скажу, что так и было. Добавлю только, что не первый раз уж с нечистой силой мы сталкиваемся.

— А може, вы её сюда и прыставылы?

— А на что нам тогда Евсея отпускать? Оставили бы его там, в полях.

— Кто ж вас разберёт...

Помолчали. Вскоре с улицы послышались причитания и крики.