Игла бессмертия

— О! Вот спасибо, одолжусь у тебя! А то мочи уж нет ждать — и кормить её надо, и молока нет. А как напасть эта на нас свалилась, так и не позовешь никакого знатока.

— Какая напасть?

— Ну, та самая, с которой вы в поле повстречались. Ведь никто до нас уже два месяца дойти не может. Как сгорела церковь с отцом Феофанием, упокой, Господи, его душу, так и нет к нам больше хода. Бабы в другие деревни ходят и обратно возвращаются, а к нам никого — как отрезало. Мужиков-то надо, ведь покос, вот они в Шешовку к помещичьим и ходили, это вёрст с дюжину отсюда.

А обратно всё одно сами вертаются. Сказывали, мол, идут вместе, песни поют от страху, а как к селу приближаются, так и всё — тишина рты застит, глядь вокруг, а нет никого. А по ночам волчий вой с полей слышен и какой! Будто сонмы несчитанные серых вокруг бегают. Очень страшно.

— В хлева лезут, задрали кого? — спросил Николай.

— Нет, даже куры все на месте. И оттого ещё хуже. Уж думаем, что не волки это, а нечистая сила. Я как Евсейку-то увидал — обрадовался! Думал, оставило нас лихо это, а вы говорите, нечисть только вас и пропустила.

— Да, нас пропустила, — кивнул Демид. — И я пойду пройдусь, пока еще не совсем стемнело. Благодарствуй, хозяюшка. — Он поправил пояс, обулся и вышел вон.

— Куда это он? — спросил староста.

— Людей посмотреть, себя показать, — ответил Фёдор.

— А, хех, понятно. Ох и трепло же Евсейка. Но нынче напрасно прогуляется... — От выпитого и рассказанного Антип раскраснелся, глаза его заблестели, а на лице появилась довольная улыбка.

— А вот завтра, когда я расскажу всем, что да как... — многозначительно добавил он.

— Что, что ты расскажешь? И кому? А? — вступила жена, о которой муж, похоже, позабыл. — Не думайте, и бабы, и девки у нас все пристойные, гулящих нету!

— Цыц! Куда лезешь в мужской разговор? — беззлобно возмутился хозяин.

— Верим, верим, Авдотья... Как по батюшке?

— Егоровна.

— Верим, Авдотья Егоровна, — повторил Николай. — Покажи-ка нам лучше, где у вас в хозяйстве банька. Хоть и в холодной, а помыться требуется.

Пока собирались, пока мылись, уже и стемнело совсем. Вернулся не солоно хлебавши Демид — никого на улице не повстречал, только Евсееву телегу заприметил. Фёдор сделал перевязку Николаю — рана перестала кровоточить, но опухоль вокруг стала только больше.

Олег же, помывшись, присел у стены амбара поглядеть на небо. Луна давала мало света, и оттого звёзды казались ярче. Они вроде были теми же, что дома, в монастыре, но чем-то неуловимо отличались.