Игла бессмертия

Татарин упал, а солдат добил его, приколов сверху в сердце.

В этих простых, человеческих, врагах Фёдор увидел средоточие всех своих бед, и в нём проснулась та боевая решимость, которая есть в каждом ветеране.

Солдаты выбежали на улицу, и Николай выстрелил в ближайшего татарина, теперь удачно, а Фёдор рванулся со штыком наперевес к двум другим.

— Ур-ра! — закричал он, и Николаю ничего не оставалось, как вторить ему:

— Ур-ра!

Охранники растерялись и отпрянули. Двое ближайших побежали прочь, но с другой стороны улицы спешили ещё трое.

Николай с тесаком управлялся плохо, и противник рубил всё сильнее и быстрее, чувствуя слабину. Солдат надеялся теперь только на то, чтобы подойти к своему врагу поближе и схватиться с ним накоротке. Но этого не пришлось делать — Фёдор заколол своего противника, и последний охранник бежал.

— Уф, лихо ты, молодец. — Николай повернулся к товарищу, но тот пошатнулся и осел на землю.

От плеча к локтю прошла длинная резаная рана, и кровь уже намочила рукав.

— Ах ты ж господи...

— Перехвати ремнём, здесь, сверху, — сказал Фёдор слабым голосом.

Боевой задор прошёл, осталась боль и слабость.

Николай снял ремень с ружья и им перетянул руку.

— Ничего, скоро до хутора доберемся, там тебя перевяжем.

— Нет... я уйти хочу, сбежать, отпусти меня, Николай.

— Да ты что? Куда бежать?

— Не могу я больше, колдун проклятый каждую ночь приходит. Он убьёт меня и душу проглотит.

— Да что ты несешь? Тебя по голове задели? Господин капитан поможет, он с ним справится!

— Куда ему помогать, сам хворый.

— Дезертировать — последнее дело, ведь найдут, вырвут ноздри и на каторгу!

— Значит, на роду мне так написано. Хотел я пожить, поработать... эх, да чего говорить.

Тем временем бабы разглядели своих спасителей и бросились к ним.

— Николай, это Николай! Спасители! Избавители!

Плач вперемешку с радостными криками заполнил улицу.

— Бабы!!! — строго гаркнул Николай. — Они вернутся! Скорее берите еду, одежду и в ближайшее село, дорога открыта! Скорее!!!

Николай хмурился и перевязывал руку Фёдору, а тот пытался поймать его взгляд. Федор молчал, но в его глазах кричала мольба.

— Говорю тебе, вернёмся вместе, — сказал Николай. — Теперь до Воронежа весть быстро донесётся, сидеть тут нам недолго.