Игла бессмертия

Нет? Не идёте? Ну вот и воздержитесь... — Он не закончил своей речи и уставился в сторону прохода.

В лагерь входил, гремя цепью, раскольник. Спокойно подошёл он к лежащим и стал поочерёдно прикладывать к каждому руку.

— Любезный, вы обещали... — начал было Семихватов, но осёкся.

Причастившиеся поднимались и открывали глаза. В глазах плескалось безумие — огромные зрачки в обрамлении сеточек из красных ручейков непрерывно двигались, ни мгновения не оставались в покое. Они будто искали что-то, но найти не могли и ни на секунду не бросали своего поиска.

— Готовы, милостивец, почти готовы, — довольно проскрежетал колдун. — А ежели погодить денёк-другой, то и ещё лучше станут.

— Что у них с лицами? —­ мрачно спросил Корчысов.

— А что же? Лица хороши, ещё краше стали, — усмехнулся раскольник.

— А с глазами что?

— А ничего! В гляделки ты с ними играть, что ли, будешь? — Раскольник подскочил к мурзе и заглянул тому в глаза.

— Ваше сиятельство, велите ему отвечать по делу.

— Да, любезный, нам надобно знать положение дел.

— Тебе, благодетель, всё расскажу, как на духу. ­— Колдун поклонился. — Души их в ловушке, в силке, откуда не освободиться, вот и глядят — выход ищут. Но не найдут, не найдут. — Колдун похихикал и предложил: — Ты прикажи тому, этому что-нибудь и проверишь послушание.

— Эм-м-м... пойдём со мной.

Князь двинулся к выходу из лагеря, и один из околдованных зашагал следом. За ними же пошли мурза и колдун.

Воронцов тоже полез сквозь телеги — поглядеть на результат ритуала.

Четверо прошли вдоль стен и приблизились к батарее пушек. Князь сначала обратился к Андерсону, тот ответил; кажется, они даже поспорили. Потом князь скомандовал что-то околдованному, и тот встал сразу за стволом пушки.

Андерсон махнул рукой — раздался выстрел, тело одержимого невысоко подлетело и рухнуло наземь.

Воронцов вздрогнул и откинулся на спину прямо там, под телегами. Он был ошеломлён покорностью околдованного перед лицом неминуемой смерти. С такими солдатами можно выиграть любую войну, но поработить для того уже и душу человеческую, это, несомненно, тягчайший грех.

— Что ж я весьма доволен, весьма, — услышал Георгий голос князя. — Сегодня же попробуем их в деле.

Семихватов и Корчысов еще какое-то время осматривали тело, причём мурза, кажется, молился. После они вернулись в лагерь и направились в шатёр князя. А колдун задержался.