Игла бессмертия

Кровь хлынула в котёл, но корова стоял всё так же спокойно, только голова у неё перекосилась набок.

Вид этого действа был до того неестественен, что Георгия передёрнуло.

Из телеги принесли козу, поросёнка и пса. Кобель, почуяв запах крови, загавкал глухо, но колдун положил ему ладонь на голову, и тот успокоился.

Всем животным отворили кровь и пустили её в котёл.

Корова осела на задницу, но передними ногами всё еще стояла в кровавой купели. Колдун заглянул внутрь и, не удовлетворившись, велел выпрячь кобылу.

Вскоре корова пала, тушу отволокли в сторону, а её место заняла лошадь.

Воронцов поднялся и всмотрелся в начертанное. Разглядеть ничего не удалось. Тогда он тишком прочёл заклинание ворона и пустил его поглядеть. На рисунке были изображены людей со звериными головами. Их фигурки были вписаны в круг, разделённый на части и скреплённый будто бы тенётами паутины.

Колдун начал читать заклинание — незнакомые, рубленые слова сходили с его губ и будто, не исчезнув до конца, повисали в воздухе тяжким бременем. Слова эти показались Георгию чуждыми, инородными. Сделалось душно, откуда-то взялась липкая влажность, будто и не в полях происходил ритуал, а в пыточном подвале.

Глаза колдуна налились красным, из них, как из переполненного сосуда, потёк такой же красный туман. Он стёк по цепи, закрутился и тугими косами перекинулся на котёл, прошёлся по краю и впился в кровь.

Последнее слово заклинания камнем упало в мир — кровь взбурлила и выплеснулась наружу, разойдясь ручейками и заполнив рисунки.

— Ведите, — обронил колдун.

Помощники заозирались — они были готовы выполнить приказ, в это мгновение, кажется, любой приказ, но не знали, кого вести.

— Корчысов, веди сюда тех, кто бунтовал, — распорядился князь нетвёрдым голосом.

— Херметле, они надёжны, я с каждым говорил...

— Веди или сам пойдёшь первым!

Мурза отшатнулся. Но быстро поклонился и в сопровождении десятка из числа новоприбывших отправился к палаткам.

Лагерь в основном спал. Ритуал проходил тихо, снаружи, и лишь немногие часовые и просто засидевшиеся у костров видели его и имели основания опасаться.

Негромкое копошение донеслось со стороны палаток, и вскоре к костру стали подводить провинившихся. Их не держали силой, но вели с обнажёнными саблями.

Колдун зачерпнул из котла какой-то чёрной от времени чашей и подал первому.

— Пей.